Настя почти на ощупь, держась за стену и руку бывшего деда, ступала по разбитым плитам, по спирали уходящим вниз, в темноту. Скоро проём над их головами скрылся, и вокруг сомкнулась полупрозрачная фиолетово-чёрная тьма. Из щелей в древней каменной кладке сквозили ледяные ветерки и доносились отдалённые голоса.
— Думай о том, куда тебе надо попасть, — раздался над Настиной головой тихий голос бывшего деда.
Настя на миг остановилась и зажмурилась. Попыталась сосредоточиться на карцере Острога, но почему-то в памяти всплыла сегодняшняя заброшенная стройка. Будто бы у ступеней что-то громко плеснуло. Нет, ей точно не сюда. Так. Карцер Острога.
И вдруг вокруг разлился тусклый свет, лестница стала выглядеть поприличнее, спускаться стало легче. Наконец Настя добралась до ровной площадки внизу, от которой вдаль уходил длинный коридор с низким полукруглым каменным потолком. Куда он вёл, чем заканчивался и был ли там кто-то, из-за кромешной тьмы понять не получалось.
— Сколько же там народу перебывало, — еле слышно прошептал Настин провожатый.
— И что теперь? — так же тихо поинтересовалась Настя.
— А теперь ты узнаешь, зачем здесь нужны крылья и почему плохо то, что у нас их нет. — Бывший дед пролез мимо Насти и встал спиной к коридору, широко расставив ноги, а руками перекрыв проход. — Значит, так. Сейчас зажжёшь свет. Они света веками не видели, поэтому сразу кинутся на нас. Твоя задача — быстро вызвать этого Герасима и вытащить его оттуда. А потом — давай бог ноги. Всё ясно?
— Да. Как зажечь свет?
— Тебя что, не учили? — криво усмехнулся низвергнутый.
— А, ну да. Как там… — Под хихиканье мужика Настя наконец сумела вызвать в памяти нужное слово, хотя тут же припомнила, что ей его никогда не называли. Пришлось произнести самой: — Валдо.
Вокруг неё и мужика сразу же образовался бледный мерцающий шар, освещающий каменную кладку коридора и тысячи теней, мигом развернувшихся в их сторону.
— Сейчас начнётся, — проскрипел дед, покрепче упираясь руками и ногами в пол и стены.
Действительно, тени рванули к ним чёрным вихрем, сразу всё пространство заполнили голоса и тысячи других звуков. Но долетев до низвергнутого, они будто наталкивались на невидимую преграду, отлетали и бились снова.
— Я долго не выдержу, — сипел дед, упираясь. — Крыльев-то нет. Зови давай.
Настя, растерявшаяся в первую секунду, собралась, подошла и над плечом деда позвала:
— Герасим Сергомасов! Кто тут Герасим Сергомасов?!
Тут же где-то рядом звякнули цепи кандалов и закружили вихри голосов. Из-за деда выглянуло истощённое вытянутое лицо зеленоватого цвета.
— Я хотела спросить, — начала было Настя, но дед её натужно перебил:
— Да не здесь же! Вытаскивай!
— Как? — не поняла Настя, но тут на помощь пришёл сам Герасим.
Из-под руки бывшего деда появились тощие запястья с тяжеленными ржавыми кандалами. На самого низвергнутого уже со всех сторон залезали тени.
— Что дальше-то? — спросила Настя, но ей никто не ответил. Дед понемногу истощался, становясь полупрозрачным и тоже похожим на тень.
Настя топталась на месте, не понимая, как может снять такие тяжеленные кандалы. Потом вспомнила про перо. Других идей всё равно не было, так что она просто достала его и остриём попыталась сковырнуть кандалы. После первого же прикосновения кончика пера они мигом открылись и с грохотом рухнули на пол.
— Валите отсюда, — еле слышно прошептал дед, оседая на пол. Миг — и тени прошили его насквозь.
Настя развернулась и припустила вверх по лестнице, только вот ноги не слушались — теперь и на ней будто повисли такие же кандалы. В памяти вдруг стали появляться странные картины — вот она капризничает из-за того, что ей не купили куклу, которую хотелось, крадёт красивый ластик у одноклассницы, завидует другой девочке из-за платья на Выпускной, врёт родителям, сталкивает Сашку в воду с опрокинутого дерева, не передаёт ей записку мальчика, жульничает на контрольной, снова врёт родителям, доносит на соседку по комнате коменданту общежития за курение, завидует Вике, потом желает ей всего наихудшего вплоть до смерти, раздражается на болеющую бабушку Алину, злится на соседей и родственников…
И ещё много чего, что даже в памяти не задержалось. И взбираться по лестнице всё труднее. Вот сейчас крылья бы ох как пригодились.
Свет вокруг стал меркнуть. Ползти приходилось на ощупь, перебирая заледеневшими руками по каменным плитам и изо всех сил стараясь не свалиться в пропасть. А вокруг — скользят тени, шепчут, кричат, стонут, хихикают.
Зачем Настя вообще во всё это влезла. Пусть бы этот Игорь сам со всем разбирался. Стоило так подумать, как на спину будто мешок с песком упал, и Настю так приплюснуло, что она ударилась подбородком о ступени.
Потом где-то рядом осклабилась пасть в балаклаве, и её пихнуло под бок. Настя отмахнулась, потеряла равновесие и свалилась со ступенек, лишь в последний момент сумев кое-как зацепиться за камень окоченевшими руками. Но на ногах тут же повисли гири, и камень выскользнул из-под ладоней.
