За стеклом в темноте сидел Игорь, рядом стояли Вельмата, Вияна и Ламзурь. Вокруг них по комнате перемещались тени. В груди Игоря сияло круглое отверстие. Кажется, он это заметил, потому что снова попытался дёрнуться, и его снова пришлось удерживать.
— Ничего, всё нормально, — успокаивающе произнесла Вельмата, поглаживая пальцами по его затылку. Он, кажется, притих, хотя плечи так и остались жёсткими, напряжёнными.
Вельмата сняла руки с плеч Игоря и медленно ступила в зеркальный коридор. Шаг за шагом двигалась между рядами свечей. Хотя при этом оставалась стоять за спиной Игоря. Пройдя по коридору, шагнула за раму зеркала.
И оказалась в вихре. Тени мелькали так быстро, что даже нельзя было хотя бы примерно понять, чьи они. Голоса лились сплошным потоком с разных сторон, в доли секунды меняя интонации.
Вельмата кое-как вдохнула поглубже, а потом выдохнула, приказав теням остановиться. Вмиг пространство стало густым и тягучим, как сироп. Сосредоточившись на Зинаиде Сергомасовой, Вельмата, прикрыв глаза, рассмотрела её силуэт. Он возникал то тут, то там, в разных костюмах, с разными словами и настроением.
— Руки, — пронеслось в мыслях Вельматы.
Тут же проявилась Зинаида. Она перебирала какие-то бумаги, похожие на деньги, только больше, чем обычные купюры.
— Вот тебе приданое, — эхом разнеслось от Зинаиды по пространству. Она передала пачку в другие руки и добавила: — И забудь, что у тебя когда-то были дети.
— Спасибо, барыня, — донеслось в ответ.
— Ты теперь сама — барыня…
Голоса и силуэты растворились.
Вельмата вернула миг передачи денег. Нет, руки Зинаиды хотя и слегка испачканы, но ни золы, ни крови на них не оказалось. Руки другой женщины, которой предназначался откуп, тоже белизной не сияли, но и в про́клятой грязи измазаны не были.
Стало быть, Зинаида просто дала любовнице мужа денег и отпустила её строить другую жизнь. Детей при этом оставила себе. Всё по взаимному согласию, и никто никого не проклинал.
Кто тогда? Где искать? Может, попробовать просмотреть самого Геннадия?
По приказу Вельматы он возник сразу. И уже с дырой в груди, из которой во все стороны тёмными хлопьями сыпалась зола.
Надо отмотать время, вернуться на несколько шагов назад. Тени рывками стали двигаться в обратном направлении.
— Не стыдно тебе обижать вдову? — донёсся откуда-то сердитый голос Зинаиды.
Вельмата ухватилась за эхо и вытянула тени из очередного коридора.
— И что, что вдова? — надменно спрашивал силуэт Геннадия Сергомасова. Ещё без отверстия в груди. — Где нам сарайку-то ставить? В саду? Так там павлины… чтобы вид не портить…
Всё скрыл густой сумрак.
— … брату денег не дал… — донеслось откуда-то.
— … да пусть они провалятся! — огрызнулся Геннадий.
Неужели это его брат наложил проклятие? Или кто-то из семьи?
Вельмата попыталась рассмотреть семейные узы, и вокруг мерцающего силуэта Геннадия возникла паутина переплетающихся линий. Те, что потолще и покороче, вели к бледным теням, но их следов в доме вообще не было. Стало быть, бедных родственников сюда никогда не приглашали. По крайней мере, до проклятия.
— … вдова в суд пошла…
— … ну и пусть провалится, — злобно ответил Геннадий.
Что же это за вдова? Кто она такая? Что они там говорили? Сад? Двор?
Но выйти на улицу нельзя, не получится, коридор теней замкнут в доме. Может, хоть окно есть?
Вельмата долго осматривалась и наконец разглядела в сплошных потоках теней мерцающий свет. За ним дни сменялись ночами, времена года катились нескончаемым колесом.
Сосредоточившись, Вельмата ухватила-таки момент, когда по двору ходил разъярённый Геннадий. Он ругал кого-то на чём свет стоит.
— Что это? Что?! — вопил Геннадий, указывая на землю. — Кто посмел изгадить сад?!
Напрягая зрение, Вельмата рассмотрела на земле какой-то странный круг, будто выложенный не то камешками, не то какими-то мелкими светлыми вещичками. Рядом что-то треснуло. Будто стекло стало медленно раскалываться. Мгновение — свет погас. Потом сквозь мрак проступила бледная картина, где Геннадий Сергомасов лежал на земле в том самом круге, что его так разозлил. Кажется, он был мёртв — в груди зияла громадная дыра. Из которой дымком испарялась кровь, смешанная с пеплом.
Треск стал громче. Пол вибрировал, стены дрожали и накренялись.
Вельмата оттолкнулась от окна и побежала назад. Двигаться было трудно, будто пытаешься быстро идти по вязкому дну реки с сильным течением. Кругом всё звенело, доносились крики.
Но уже стал виден коридор свечей, бежать стало чуть легче. Всё вокруг расщеплялось на мелкие кусочки и рассыпались прямо по следу бегущей во весь дух Вельматы. Она выпрыгнула из рамы и упала на пол, но вдруг её за ногу дёрнуло назад.
Оказалось, вокруг щиколотки скрутилось мерзкое склизкое щупальце. Рывок — и её уже волочёт по полу обратно в зазеркалье.
Вияна выскочила из-за спины Игоря и схватила Вельмату за руку, отчего её тело резко вытянулось. Ламзурь подбежала, взяла её поперёк туловища и тоже рванула прочь от зеркала. Оно накренилось и в миг, когда Вельмату всё-таки сумели оттащить, оглушительно грохнулось на пол. Сверху на него наскочил Борода.
