Победа христианских войск над турками имела большое значение для Европы, обозначив резкий поворот в государственной политике разных стран в конце XVII века. Западные монархи признали превосходство императора Леопольда I, и даже Людовик XIV нехотя смирился с тем, что должен делить свою славу с Габсбургом.
Король-солнце знал, что «венский Версаль» — дворец Шёнбрунн — подвергся разрушению, и, как человек тонкого вкуса, понимал, что его необходимо будет восстанавливать. Отношения между королем Франции и императором стали немного теплее, в том числе благодаря Нимвегенскому мирному договору. Людовик XIV даже преподнес Леопольду I великолепное ружье с ореховой ложей, инкрустированной серебряными пластинами. Казенная часть ружья была украшена изображением юноши, который был не кем иным, как сыном императора. В пару к этому шедевру парижского оружейника Грюше прилагалось еще одно ружье, работы Шасто. Два ружья, призванные скрепить мир…
Защитники Вены в самое короткое время собрали и отправили в переплавку около сотни турецких пушек. Из полученной бронзы отлили для собора Святого Стефана 20-тонный колокол, который назвали Старым Пуммерином. Этот самый колокол, вернее, его точная копия, еще и сегодня оглашает своим звоном наиболее важные городские события, как радостные, так и печальные. Звучал он и в 1983 году, в честь 300-летия снятия Венской осады и окончательного изгнания Османской империи из Западной Европы. В городе по этому случаю прошли всевозможные мероприятия, но самым оригинальным стало костюмированное шествие, в котором приняли участие потомки защитников императорской столицы. Один из моих соседей, следивший за шествием с распечатками имен в руках, указывал мне то на одного, то на другого из них, а под конец сказал: «12 сентября 1683 года — это дата настоящего освобождения Вены». Кстати, вскоре после снятия осады силами иезуитов в городе было показано аллегорическое представление под названием «Виндобона освобожденная[5]».
А что же кофе? История того, как венцы увлеклись кофе, достойна шпионского романа. Если в начале осады находилось немало смельчаков, пробирающихся через турецкий лагерь и обеспечивающих связь между Веной и формирующейся освободительной армией, то после того, как янычары поймали некоего Якоба Хайдера и жестоко с ним расправились, желающих рисковать собой стало меньше, хотя успешно справившихся с этой опасной миссией ждала солидная награда — 200 дукатов. За все время осады таких набралось не больше двух десятков человек; все они пользовались тем обстоятельством, что в османской армии воевали не только турки, но также венгры, боснийцы и сербы: в случае поимки можно было попытаться выдать себя за кого-то из них. Говорят, один отчаянный храбрец даже переправился через Дунай вплавь. Пусть это и легенда, но о ней полезно вспомнить, когда заходишь в венское кафе за чашечкой бодрящего напитка.
