– О, вот и твой самый
– Мне надо перекинуться с ним парой слов. Не возражаешь?
– Ну, если и возражаю, тебя ведь это не остановит?
– Точно!
И Рита пошла навстречу бизнесмену.
– Добрый день, Марго, – улыбнулся Горенштейн. – Конечно, неправильно так говорить в сложившихся обстоятельствах, однако для Алины день и в самом деле добрый, не так ли? Закончились ее мучения!
Рита не могла не согласиться.
– У меня к вам пара вопросов, если не возражаете, – сказала она.
Мимо пронесли корзину с белыми лилиями, обильно перевитыми зелеными ветками, усыпанными мелкими желтыми цветочками, – последняя дань Горенштейна покойному. Здоровенный парень повернул голову и подмигнул Рите. Она узнала водителя Владимира Соломоновича.
– Это касается моего маленького подарочка? – спросил бизнесмен, провожая глазами корзину.
– Именно, – кивнула Рита. – Как вам удалось?
– Я, дорогая моя, считаю себя знатоком человеческой натуры.
– Но мы ведь разыграли целый спектакль! – воскликнула Рита. – Варвара так правдоподобно изобразила страдающую супругу миллионера…
– Ваши усилия, боюсь, были направлены не на того человека.
– То есть? Варька вышла на парня, который дежурил на стоянке во время убийства Павла!
– Да, а продал диск его сменщик. Честно говоря, он продержался довольно долго, прежде чем заговорил.
Рита предпочла бы не слышать, каким образом люди Горенштейна разговорили парня. Владимир Соломонович, наверное, это понял, поэтому не стал вдаваться в подробности.
– Зовут нашего «бизнесмена» Колей, и он сменил вашего паренька аккурат в ночь. Тогда к нему и подкатили некие веселые ребята, предложив хорошее вознаграждение. Колян смекнул, что раз запись понадобилась им, то, возможно, там что-то важное. Он успел сделать копию – понятия не имею, как ему это удалось под носом у тех мужиков!
– А вы, конечно же, не знаете, кто они такие? – без особой надежды спросила Рита.
– К сожалению, нет, но у меня есть их описание и описание автомобиля. Коля не запомнил номеров, только пару букв и несколько цифр. Номер, кстати, московский.
– Очень интересно!
– Я подумал, – продолжал Горенштейн, – что вы могли бы попробовать пробить авто через вашего приятеля?
– Я так и сделаю. Странное дело получается – зачем человеку, приславшему этих парней, понадобилась запись со стоянки? Что он хотел увидеть?
– А может, он просто
– Вы имеете в виду, – подхватила Рита, – что неизвестный хотел прикрыть Алину?
– Он же не мог знать, что на ней? – вопросом на вопрос ответил Горенштейн.
– Однако был в курсе, что Алина
– Это означает, что неизвестный следил за Алиной, – закончил бизнесмен. – Он знал, что Ирина Шумина отвезла ее в бизнес-центр в тот вечер. Он знал, что случилось потом, так как приезжала полиция. Он мог предположить, что первой в разработку попадет жена, то есть – Алина.
– Неизвестный благодетель, – пробормотала Рита. –
– Что вы сказали?
– Нет, ничего… Ничего особенного. Спасибо за помощь!
– Вы же знаете, что я всегда готов вам помогать, – улыбнулся Горенштейн. Рита почувствовала, что краснеет, вспомнив разговор с Байрамовым о Владимире Соломоновиче.
– Да, – промямлила она. – Извините, меня ждет Игорь.
– Что ж, если что… Увидимся.
– Непременно.
Пресс-секретарь театра как раз завершила свою речь, и прощание с Павлом Каюровым закончилось. Никто из присутствующих больше не взял слова – все ограничилось чистым официозом. Рите вспомнились похороны отца. Тогда все обстояло по-другому. Наталья Ильинична не хотела пышной церемонии, но многочисленные друзья и поклонники Григория Сергеевича все взяли на себя, и она не смогла им отказать. В тот день произнесли столько речей, сколько Рита не слышала за всю жизнь. Памятнику на могиле знаменитого хореографа могли бы позавидовать самые известные партийные бонзы времен Советской власти, а уж количество народа, собравшегося проводить его в последний путь, не поддавалось подсчету – и это при том, что Григорий Синявский считался человеком неуживчивым и вздорным.
Павел Каюров мало что оставил после себя. Память о нем будет хранить лишь его жена, да и то – недобрую.
– Я постараюсь запомнить только хорошее.
Рита вздрогнула, когда прямо у нее над ухом раздался знакомый голос. Алина подошла неслышно, как всегда.
– У нас с Павлом было и хорошее, – продолжала женщина. – Особенно в детстве. Он относился ко мне… ну, не скажу, что как отец, но как терпеливый и понимающий учитель. Я многим ему обязана. Если бы не Павел, мне никогда бы не стать той, кто я сейчас.
Рита в очередной раз от души восхитилась певицей. И как этой женщине, несмотря на все пережитое, удавалось оставаться такой… неиспорченной, что ли? Она нашла в себе силы простить сестру, а теперь вот – отпускает грехи мужу, который делал ее жизнь невыносимой. И она еще пытается найти в нем положительные черты!
– А что с Ирой, Марго? – спросила Алина, спустя несколько минут. – Вам удалось договориться насчет адвоката?
