– Да не волнуйтесь вы так, Маргарита Григорьевна! Бывало и хуже. Это – так, царапина. Заживет через пару дней.
Рита закончила перевязку.
– У вас здорово получилось! – похвалил Иван.
– Не занималась этим с университетских времен, – вздохнула она, припомнив уроки медицины, на которые ходила от случая к случаю, не представляя, зачем ей могут в жизни пригодиться умения накладывать повязку типа «черепаха» или знания, сколько литров крови может потерять человек, прежде чем умереть.
– И врач бы лучше не справился! – добавил телохранитель.
– Я крови боюсь, – призналась Рита.
– Правда? А не скажешь!
– Может, все-таки в больницу?
– Домой ехать надо, а то как бы поздно не было!
Рита включила сотовый. Она не хотела, чтобы ее беспокоили звонками, поэтому вырубила его, как только вошла в квартиру. И тут же мобильник задребезжал, а на экране высветился телефон Игоря.
Темнота окружала со всех сторон, наползала, окутывала, душила. Голова раскалывалась, словно в ней звонили к вечерне. Шея ныла, саднило затылок, запястья – тоже. Что же все-таки произошло?
Гена помнил, как пытался завести машину. Ничего не получалось, и парень, вылезший из синей «восьмерки», предложил помощь. Он открыл капот, склонился над мотором, и… Только теперь, дотрагиваясь до затылка, он вспомнил, как почувствовал резкую боль, после чего все пропало, словно кануло в черный, бездонный колодец.
Откуда-то доносились звуки музыки. Когда в ушах перестало шуметь, Геннадий узнал мелодию Альбинони. В замке повернулся ключ, и в комнату ворвался поток света – такого яркого, что он вынужден был заслонить глаза связанными руками. Дверь бесшумно закрылась, и снова стало темно. Геннадий с трудом различил силуэт человека. Что-то в нем показалось ему странным.
– Живой? – раздался глубокий, низкий голос прямо у парня над ухом.
– Кто вы и что вам нужно? – спросил он, стараясь, чтобы голос не выдавал страха. – Зачем меня сюда привезли?
– Узнаешь – в свое время.
В ту же секунду молодого человека вновь ослепил свет – на этот раз от фонарика, направленного в лицо.
– Ну что? – озадаченно пробормотал голос. – Что
– Кто вы такой?! – не выдержал Геннадий. Эти размышления вслух, словно его вообще здесь нет, сводили парня с ума. Фонарик светил в глаза, поэтому он не мог разглядеть стоящего перед ним человека. Он различал только силуэт: голова незнакомца находилась слишком низко, как будто он сидел. Попытаться выбить фонарик из рук похитителя? А что, если он не один?
– Алина не обращает внимания на внешность. – В голосе неизвестного зазвучали мечтательные нотки. – Только ей всегда это было все равно, ей
Свет фонарика сдвинулся чуть в сторону, а потом помещение, в котором они находились, снова погрузилось в темноту.
– Ты пожалеешь о том, что встал между нами! – прошипел голос. – Пожалеешь!
– Сын?!
Игорь не верил тому, что слышал. Ему казалось, что мир перевернулся и теперь падает на него, как небо на зайца в известной сказке.
– Геннадий – твой сын? – переспросил он.
Алина кивнула. Она уже не могла плакать, только вздрагивала время от времени, словно судорога сводила ее худенькие плечи.
– Боже мой… – пробормотал он и, почувствовав острую необходимость присесть, опустился на сиденье рядом с певицей. – Господи, почему же ты молчала?! Если бы…
– Знаю, знаю, – простонала Алина. – Если бы я все рассказала, то этот маньяк не стал бы ничего предпринимать! Но
– Постой-постой, – перебил Игорь. – Так это что же – Геннадий
– Разумеется, нет!
– Геннадий Туполев понятия не имеет, что ты – его мать? – еще раз уточнил Игорь.
– Я же сказала – нет! Ира нашла его. Я сделала все, чтобы попасть на проект оперного шоу, в котором он участвовал, в качестве члена жюри. Он попал в число призеров, и ему светил Большой, но я перетащила его в Питер и устроила ангажемент в Мариинке. Понимаешь, это меньшее, что я могла сделать – после всех этих лет… Он достоин этого, разве нет?
– Разумеется, достоин, – деревянным голосом подтвердил Байрамов. – Но к чему секретность? По-моему, парень имеет право знать!
– О чем? Что его мать отказалась от него, а папаша – подонок?
– Рита говорила, что ты залетела от какого-то мальчика…
– Это была официальная версия, – горько сказала Алина. – Если бы так!
– Кто отец Геннадия?
Алина опустила голову на руки. Она выглядела потерянной, испуганной и отчаявшейся.
– Это Павел? – спросил он, устав от ожидания. – Павел – отец Геннадия?
Алина покачала головой.
– Павел был бесплоден. Это его не беспокоило: Павел детей не хотел.
– Тогда кто же?
