– Боюсь, у нас теперь один хозяин, – говорит Мэтокс. Вимал злится. Он уже забыл, что кому-то служит. – Вайорель сказал, что скоро мы будем работать вместе, – продолжает злить его Мэтокс. Клео следит взглядом за проходящим мимо полуобнаженным атлетом, на шее которого все еще видны свежие раны от укусов. Мэтокс заглядывает в мысли Вимала. Двери. Ему нужно закрыть десяток из них. – Я ничего не сказал Вайорелю, – говорит он, понижая голос. – Не сказал о том, что на самом деле случилось с Криной.
– Вот как? – Вимал смотрит на Клео.
– Крина была слугой, – Мэтокс заставляет себя улыбаться. – Пока у Вайореля была Крина, рядом с ним не было места мне.
– С чего ты взял, что Вайорель захочет тебя?
– Он уже хочет меня, – Мэтокс улыбается еще шире, перехватывает взгляд Вимала. Взгляд, изучающий Клео. – Она тоже хочет меня.
– Вот как.
– Только меня. – Теперь рассказать о том, что было в ее кабинете. Рассказать неспешно, осторожно, смакуя детали. – Верно, Клео? – спрашивает Мэтокс. – Тебе ведь нравится боль?
– Ты знаешь, – она улыбается.
– А мой ремень?
– Очень. – Клео осторожно касается его железной пряжки – делает то, что заставляет ее делать Мэтокс. Сейчас она всего лишь игрушка в его руках, кукла, которую он дергает за ниточки. – Она умрет за меня, – говорит Мэтокс Вималу. Холдор и Пачджо молчат. Их взгляд холоден и блестит смертью. – Мой верный пес.
– Вот как… – Губы Вимала дрожат. Мэтокс проектирует ему в голову безумные картины с Клео в главной роли. Девушка пьянит, очаровывает. Вернее не девушка. Нет. Плоть – живая, теплая. Она возбуждает. Она волнует. Ремень свистит, разрезая воздух. Кожа лопается. Запах крови. Вимал не понимает откуда у него в голове все эти фантазии. Яркие, сочные. Мэтокс смотрит на Холдора и Пачджо. Их глаза налиты кровью.
– Говорят жажда и секс с годами становятся одним целым, – говорит Мэтокс. Древние мысли сложны и направлять их трудно. Он вспотел и бледен, но в темноте этого не видно.
– Я убью тебя позже, – обещает Холдор.
– Все еще подчиняешься законам? – Мэтокс улыбается.
Холдор срывается с дивана. Движения его стремительны, едва различимы. Сильные руки северянина сжимают горло. Мэтокс хрипит, но страха нет. Он лишь притворяется, рисуя страх в своих глазах.
– Сначала я убью твою игрушку, а потом тебя. – обещает Холдор.
– А мне кажется, ему понравилось то, что мы сделали с Криной, – говорит Пачджо. – Может быть, он более безумен, чем мы?
– Тогда его точно нужно убить! – смеется Холдор. Он разжимает пальцы, позволяя Мэтоксу дышать, смотрит на Клео. – Значит, говоришь, любишь, когда тебе причиняют боль. – Он улыбается, словно хищник, почуяв кровь жертвы. Мысли в голове рисуют картину порки. Спина Клео. Ремень. – Посмотри. – Холдор поднимает рубашку, показывая пряжку своего ремня. – Хочешь, чтобы я снял его? Думаю, он уже чувствует твою спину. – Он смеется. Смеется потому, что взгляд Клео прикован к его железной пряжке, словно там сейчас сосредоточен весь мир, вся жизнь. – Думаю, она уже забыла о тебе, безумец, – говорит Холдор Мэтоксу.
– Эндрю обещал мне веселье, – говорит Клео, словно ребенок, у которого аллергия на сладкое, но он все еще выпрашивает у родителей конфеты.
– Так ты хочешь веселья?
– Может, бросить ее в бассейн с крокодилами? – предлагает Пачджо, но в сознании уже поселился голод. Вселенский голод, который невозможно контролировать. На эту иллюзию у Мэтокса ушли последние силы. В голове что-то взорвалось, из носа потекла кровь, хотя этого никто не заметил. Он был слугой. В его венах текла кровь вендари. Он был не интересен древним слугам Вайореля. Но вот Клео была свежей и аппетитной. Мэтокс услышал ее далекий крик. Услышал за пеленой забвения…
Когда сознание вернулось, за окнами начиналось утро. Было тихо. Лишь где-то рядом гулко падали крупные капли. Перед самым лицом. Темные, еще теплые. Капли скатывались по высокому своду и падали в кровавую лужу на полу. Мэтокс поднял голову. Там, под самым потолком, застряв между сводчатых арок, было разорванное надвое тело. Лишь позвоночник продолжал скреплять разделенные в районе брюшной полости части. Кишечник вывалился, почти доставая до пола. Это был мужчина. Тот самый мускулистый красавец, на которого ночью обратила внимание Клео. Тогда она обернулась, провожая его голодным взглядом. Сейчас от его былой красоты ничего не осталось. Не было даже лица. Кто-то откусил его, оставив кровавую маску из сломанных костей, разорванных сухожилий и бешено вытаращенных глаз. Желудок сжался. Желчь наполнила рот. Мэтокс зажмурился. Звук капель стих. Он больше не слышал их. Ничего не слышал. Мысли в голове спутались.
– Клео! – Он заставил себя подняться.
