Мэтокс сел в кресло. Его квартира никогда не нравилась Крине – крохотная и убогая. Поэтому Крина нашла себе новую. Квартиру, ставшую для нее могилой. И Мэтокс никогда не вернется туда. Никогда больше. Он будет сидеть здесь, в своем доме, и смотреть, как начинается рассвет. Алое солнце поднимается над крышами высотных домов, ползет по небо все выше и выше. Мэтокс заснул. Во сне он увидел Крину. Ту Крину, которой она была до встречи с Вайорелем, а не ту, которую знал и любил. Девочка ничего не говорила, просто стояла и смотрела на него. Смотрела и не узнавала. Была метель. По улицам Бухареста метался колючий снег. Шлюхи кутались в свои лохмотья, бродили по городу в поисках клиента. Мэтокс тоже был клиентом. Клиентом в глазах Крины. Вернее не клиентом – всего лишь кошельком, всего лишь хлебом для детей, родителей, сестер. И никакой обиды, никакого презрения в этих молодых, но уже потухших глазах. Да и был ли в них свет? Была ли там жизнь прежде, до встречи с абсолютной пустотой Вайореля? Мэтокс не знает. Все не имеет значения. В карманах у него кошель с деньгами. Он не знает их цену. Отдать их девочке с этим старческим взглядом. Отдать и уйти. Девочка кивает. Девочка счастлива. Она расшнуровывает кошель, но внутри ничего нет, кроме камней. Серых ничего не стоящих камней. Она высыпает их на свою ладонь, смотрит на Мэтокса, ища пояснений, ответа. Но ответа нет. Ничего нет. Пустота поглощает мир. Темная, густая. Она, похожа на оживших теней. Голодная пустота, жаждущая жизни. Жаждущая получить жизнь, добраться до жизни, сожрать жизнь, а затем сожрать себя. Мэтокс видит, как тени преследуют людей. Крики и плач. Черная жижа растекается по заснеженным улицам промерзшего города. Никто не спасется. Но голод теней невозможно утолить, и они принимаются за здания. Сначала пожирают дерево, затем камень, добираются до мощенных дорог. Город тает, растворяется в этом царстве пустоты. А голод теней становится лишь еще сильнее. Теперь они добираются до звуков, запахов. Жизнь превращается в мертвый штиль. Ничего нет кроме теней. Но тени все еще голодны. Тени начинают пожирать друг друга. Затем оставшаяся тень пожирает сама себя. Выворачивается наизнанку и глотает, глотает, глотает, становясь все меньше, все плотнее, пока не превращается в абсолютное ничто, в абсолютную плотность.
Мэтокс вздрагивает и открывает глаза. За окнами вечер. Тело затекло, потому что он спал в неудобном кресле. Подняться. Выкурить сигарету. Выпить чашку кофе. Выйти на улицу. Когда-нибудь этот город будет поглощен пустотой, как во сне тени поглотили родной город Крины. Мэтокс смотрит в небо. Закат невзрачный, словно солнце забыло вспыхнуть напоследок, залиться стыдливой краской своего бегства. Мэтокс покупает газету, идет в бар, где работал прежде, в другой жизни. Пианино ждет его. Черно-белые клавиши ждут пальцев музыканта. Пальцы ждут мыслей. Мыслей вдохновения или знаний. Мотив мертв. Мелодия льется пустотой. В ней нет чувств. Вся эта музыка – одна большая пустота. Мэтокс закуривает. Пепел падает на клавиши. Дым попадает в глаза. Зажмуриться. Темнота. Есть лишь мертвая музыка. Штиль.
Кто-то трогает Мэтокса за плечо. Бармен улыбается, говорит, что бар закрывается и посетителей уже давно нет. Говорит, что Мэтокс хорошо играл.
– Это твоя новая песня? – спрашивает бармен.
Мэтокс кивает, выходит на улицу. Ночь окружает его. Тени прячутся в темных углах, крадутся вдоль неестественно изогнувшихся улиц. Живые тени. Мэтокс слышит их шепот. Они созданы Вайорелем. Мэтокс не боится их, наоборот, они напоминают ему Крину, напоминают его сны, в которых тени, сожрав мир, сжимаются до абсолютной плотности, а затем вспыхивают снова миллионами звуков, цветов, запахов, жизней. Мир умирает и мир рождается. Снова и снова.
Мэтокс улыбается. Тени прячутся в его квартире, пока не наступает рассвет. Солнце убивает эти порождения тьмы. Но солнце не вечно. Когда оно заходит, когда ночь снова укрывает город, дети Вайореля возвращаются. Неужели вендари оберегает его? Или же пытается держать под контролем? А может, это древнее существо, само не знает, что случится завтра? Не знает, как выбраться из петли, в которую он сам забрался?
Мэтоксу все еще снится старый Бухарест и молодая Крина. Десятки снов за одну ночь. Повторяющихся снов. Как слова в газетах, которые он читает, не особенно понимая смысл. Лишь однажды, глаз цепляется за одно из заглавий. С дешевой газетной бумаги на Мэтокса смотрит растерянный Гирт Делавер. На заднем плане фотографии видна дорога и лужа черной жижи, которая осталась от его любовницы Надин Торн. В левом верхнем углу на фотографии еще одна, крошечная фотография топора, которым он разрубил Надин. Мэтокс пробегает глазами текст. Люди думают, что Делавер воспользовался химикатами, чтобы избавиться от тела. Люди ничего не знают. А на следующий день в газетах появляется статья о том, что Гирт Делавер убил себя теми же химикатами, которые использовал, чтобы избавиться от тела Надин. На фотографии комната для допросов и еще одна лужа черной жижи.
