Он заглянул в ее мысли. Нет, в ней не было и доли любви, которую Фонсо видел в голове Ланы Зутерман. Любви к своему сыну. Если Габриэла кого-то и любила, то этот ребенок давно состарился и превратился в прах – истинный Первенец, Эмилиан. Как часто она ходила на его могилу! Как часто приводила туда Фонсо, заставляя уважать, преклонять колени. Но никакой любви. Ничего и близко похожего на чувства Ланы Зутерман. Фонсо хотел убить Габриэлу, но воспоминания древнего, Оллрика, почерпнутые вместе с его выпитой кровью, показывали, что иногда жизнь может причинять больше страданий, чем смерть. А Фонсо хотел, чтобы Габриэла страдала. Страдала за то, что никогда не любила его. Страдала, видя, что весь ее мир превратился в прах.
– Я найду каждого из Наследия и уничтожу, – пообещал Фонсо Габриэле перед тем как уйти. – Можешь помолиться Эмилиану. Хотя ему плевать. Он уже давно превратился в пепел.
Фонсо забрался Габриэле в голову и показал, как умирает каждый из детей Наследия. Старуха дрожала, но слез не было.
– Ты такая же холодная и безразличная, как каменная статуя на могиле Эмилиана, – сказал Фонсо, покинув ее.
Он все еще чувствовал Претендента, все еще хотел броситься за ним в погоню, но в Наследии оставалось одно дело. Еще одна жизнь.
– Мать? – позвал маленький демон смерти, проходя в комнату Клео Вудворт. – Покажи мне свои чувства, Мать!
Старая лодка пошла ко дну раньше, чем Скендер успел добраться до берега, но аллигаторы пугали его меньше, чем то, что он увидел на болотах Мончак, в крошечном мире Моука Анакони. Зло. Чистое, концентрированное зло. Страх придавал сил, и Скендер плыл, барахтался, путаясь в водорослях, но не мог остановиться. Не чувствовал он и усталости. Плыл, пока не выбрался на деревянный причал. Затем бежал. Прочь, подальше от этого проклятого места. А когда ноги подогнулись, то Скендер пополз. Харкая кровью и читая сбивчивые молитвы… Таким его и привезли в неотложку Нового Орлеана. Накололи транквилизаторами, поставили капельницу, чтобы оживить обессиленный организм, и приставили санитара…
Скендер очнулся днем. Долго лежал, глядя за окно, где раскаленное солнце щедро поливало землю своими лучами. Они согревали мир и прогоняли ужас. Дикий, первозданный ужас, заставивший Скендера бежать с болот Мончак. Теперь нужно было собраться и вспомнить, кто он такой. Вспомнить для себя. Вспомнить для врачей, которые не знали имени пациента, потому что не нашли при нем документов. Скендер назвал им адрес ближайших родственников, хотя и сам не особенно верил, что эта информация подтвердится. Ему стерли воспоминания, внушили новые и отправили в преисподнюю. Кто знает, что из его воспоминаний ложь, а что правда? Он помнил смерть родителей, помнил сестру по имени Анна. Помнил их дом недалеко от Нового Орлеана, где Анна жила с мужем и парой таких же золотоволосых, как Скендер, ребятишек. Но кто сказал, что все это окажется правдой? Скендер подумывал сбежать, пока врачи не выяснили правды о его личности. Кто знает, кем он окажется в действительности? Но правда оказалась не такой ужасной, как успел вообразить себе Скендер. У правды оказалось тревожное лицо старшей сестры и ее мужа, ожидавшего их в машине.
– Во что ты вляпался на этот раз? – ругалась Анна, подписывая счета за лечение брата.
Скендер надеялся отмолчаться. Нельзя рассказывать матери двоих детей, человеку, который живет самой обыкновенной жизнью, о том, что случилось с ним на болотах Мончак.
– Мы отправились на экскурсию, и я потерялся, – соврал Скендер.
Анна смерила его гневным взглядом и покачала головой – заботливая старшая сестра, переставшая быть сестрой сразу, как только они покинули больницу.
– Ну и что с тобой случилось на самом деле? – спросила она в машине. – Только не говори, что струсил и сбежал. Нам стольких трудов стоило внедрить тебя на болота к Моуку Анакони…
– Моук Анакони мертв, – сказал Скендер, понимая, что воспоминания о сестре оказались такой же подделкой, как и все остальное. Анна была охотником. Еще одним странным, стертым из головы воспоминанием.
– И кто его убил? – спросила Анна.
– Скорее, что… – Скендер не знал, как рассказать о том, что увидел. Больше, он чувствовал, что не должен рассказывать об этом. Только не Анне. – Кто-то стер мне воспоминания… – Скендер замолчал, понимая, что не должен говорить и об этом. Да он бы и не сказал, если Ясмин не сломала в его голове некоторые блоки. Эта странная Ясмин. Принцесса Нового Мира.
– Говорят, болота кишат кровососами? – спросила Анна, приглядываясь к Скендеру.
