– В основном только злость и разочарование. – Крина рассказала о древней слуге, которая позволила солнцу убить себя. – Это было в Румынии. Она поднималась на самую высокую башню замка несколько раз и всегда в последний момент отступала.
– Как же она тогда умерла?
– Ей пришлось приковать себя цепями, чтобы не сбежать с башни, когда взойдет солнце.
– Жутко.
– Тогда я была еще молода и не понимала этого.
– А сейчас понимаешь?
– Как только солнце стало причинять мне боль.
– Так ты можешь сгореть, как та слуга?
– Может быть, чуть позже.
– Клодиу рассказывал о том, что когда он жил в Египте, пара его слуг поступила так же.
– Они были любовниками?
– Кажется, да.
– Значит, они умерли счастливыми.
– Сомневаюсь, что они были счастливы.
– Ты просто еще молода. – Крина улыбнулась, не скрывая, что завидует этой молодости.
– Я убила много людей.
– А их кровь? Ты когда-нибудь пила ее?
– Однажды, но меня вырвало.
– Ты очень молода. – Крина снова улыбнулась.
– У меня даже не получилось прокусить ему шею. Пришлось просто порезать его ножом.
– Зачем же тогда ты вообще стала пить его кровь?
– Не знаю. Говорят, что как только начнешь читать чужие мысли, то можешь пить и кровь, вот я и… – Рада помрачнела, вспоминая Монсона. – Ты когда-нибудь встречала охотников?
– Охотников?
– Люди, которые не верят в наших хозяев, и считают нас исчадьями ада.
– Не знаю. Наверное, я просто убивала их раньше, чем они объясняли мне свои доктрины.
– А я была влюблена в одного. В Нью-Йорке.
– Поэтому ты уехала?
– Да.
– И твой хозяин ничего тебе не сказал?
– Он хочет, чтобы я считала его другом.
– А ты?
– Я считаю его другом.
– Ты правда странная. Ты и Клодиу. – Крина купила еще текилы, долго жаловалась, что алкоголь не пьянит ее, сколько бы она ни выпила, затем вспомнила, как впервые попробовала человеческую кровь. – Хочешь посмотреть, как это происходит? – предложила она Раде.
Они долго приглядывались к толпе, выбирая жертву. Остановились на мужчине в желтой рубашке, в разрезе которой виднелась смуглая мускулистая грудь. Крина пробралась ему в мысли, лишила воли – ей потребовалось на это не больше пяти минут общения. Потом они закрылись втроем в кабинке туалета.
– Только пообещай, что не убьешь его, – сказала Рада, когда Крина уже готова была прокусить ему шею.
В полумраке было видно, как метаморфозы меняют ее лицо. Это было не так, как у Клодиу, но… Рада вздрогнула, когда Крина прокусила мужчине шею тонкими как иглы зубами. Кровь хлынула из вены. Рада прижалась к шее губами. Взгляд ее стал мутным. Рада вспоминала бар Боаза Магидмана, где видела, как древние слуги пьют кровь, и ловила себя на мысли, что здесь все было иначе. Здесь было чувство охоты. Здесь было волнение. Совсем не то, что в баре, куда люди приходили добровольно, желая заработать. Да и те слуги совсем не нравились ей, в отличие от Крины. В ней было что-то… Что-то… Рада не один день пыталась подобрать нужные слова, но так и не смогла. Лишь семь месяцев спустя, когда Крина покинула Мексику, Рада поняла, что эта девушка напоминает ей Клодиу. Только она служила древнему, а Клодиу служил богу под названием голод и пустота. А Вимал и другие, старые и давно уже обезумевшие слуги, которые, как и Крина, принадлежали Вайорелю, были похожи на сородичей Клодиу – он отличался от них так же, как и Крина отличалась от безумных слуг.
Без нее в Мексике стало скучно, однако Рада оставалась там еще больше года, вплоть до дня, когда на город обрушился ураган Гилберт. Река Санта-Катарина вышла из берегов. Утопленники с белыми, словно у рыб, глазами плавали по затопленным улицам. В воздухе пахло страхом и смертью. Женщина с мертвым ребенком на руках причитала и просила Раду помочь ей. Рада молчала, смотрела на ребенка и думала, что здесь не смогла бы помочь и кровь Клодиу. Где-то далеко кричали люди. Продолжали разрушаться дома, обваливаться крыши. Мародеры заполонили город. Дом, где жила Рада, был разрушен, и ей пришлось ночевать на улице.
Тысячи людей бродили по улицам, словно тени. Завывали редкие полицейские сирены, но навести порядок в первые дни было невозможно. То тут, то там вспыхивали пожары. На глазах Рады группа пьяных подростков насиловала женщину. Она лежала на капоте разбитой машины и не произносила ни слова, лишь смотрела на очередного подростка, который подходил к ней, дождавшись своей очереди. Рада перешла на другую сторону улицы. Она не знала, куда идти, поэтому просто выбрала пустой дом, зажалась в самый темный угол. Когда глаза привыкли к темноте, Рада увидела девочку лет пяти, которая сидела в другом углу и смотрела на нее большими глазами. Они так и провели всю ночь – напротив друг друга, молча, без сна. Когда наступило утро, девочка убежала.
