Венера. Адская планета, где Р–РђР А РЈР'Р
Д. X. Г., Дж. Л. и Б. Б. Б. с благодарностью, признательностью и любовью.
Небеса молчат, и земля процветает под их негласной властью. Людям также не чужды и достоинства небес, хоть в большинстве своем они лживые твари. Они рождаются с пустотой в душе и вбирают дурное и доброе, что видят вокруг. Представьте, родиться пустым в этот современный век, эту смесь добра и зла, и все же направиться по жизни навстречу великолепию успеха честным путем…- сие есть подвиг, эталон совершенства рода человеческого, задача превыше самой природы обычного человеческого существа.
Ихара Сайкаку
Я опаздывал и ничего не мог с этим поделать. Дело в том, что на Луне бегать нельзя.
Шаттл с космической станции «Нуэва Венесуэла» задержался с отправкой: рейс отложили из-за какой-то пустяковой проблемы с багажом, который должны были доставить с Земли. Так что теперь, наконец покинув стартовую площадку, я в полном одиночестве брел по подземному тоннелю. А вечеринка началась уже час с лишним назад.
Меня предупреждали, что бегать нельзя, даже в увесистых ботинках, которые я взял напрокат на космодроме. И все же я, как последний дурак, попытался посильнее оттолкнуться от пола, отчего особых успехов не достиг* не считая расквашенного носа. После этого, наученный горьким опытом, я стал шаркать так осторожно, словно на ногах моих были стоптанные домашние тапочки, готовые слететь в любой момент,- именно так, как и предписывал туристический видеопутеводитель. Со стороны я смотрелся, наверное, по-идиотски, но тыкаться носом в стены, как Буратино, мне хотелось еще меньше.
Не то чтобы я в самом деле торопился на эту дурацкую вечеринку, устроенную отцом. Я даже и на Луну особо не стремился. Не я все это придумал.
Два больших человекообразных робота сторожили двери в конце коридора. Говоря «больших», я имею в виду рост метра в два и почти такую же ширину плеч. Двери за этими плечами оказались, естественно, плотно закрыты. На вечеринку к моему папаше просто так не попадешь, и не надейся.
- Ваше имя? - поинтересовался робот, который стоял слева. Говорил он басом - видимо, именно так, по представлениям моего отца, должен звучать голос вышибалы,
- Ван Хамфрис,- ответил я как можно более внятно и разборчиво.
После колебаний, длившихся долю секунды, не более, робот произнес:
- Голосовая идентификация проведена. Вы можете войти, мистер Ван Хамфрис.
Роботы расступились, и двери разъехались в стороны. Звук, раздавшийся при этом, неприятно резанул слух - примерно такой звук производит отбойный молоток или компрессор. Из-за дверей донесся голос какого-то женоподобного певца, исполняющего последний хит сезона.
Зал для приема гостей оказался просто исполинских размеров и битком набит завсегдатаями вечеринок, сотнями мужчин и женщин. Здесь, наверное, собралась тысяча гостей, не меньше. Они пили, кричали что-то друг другу, курили. Порой по толпе проходила волна безудержного смеха. Звук при этом раздавался такой оглушительный, как будто падала Великая Китайская Стена. Мне пришлось заставить себя переступить через свое «не могу», чтобы пройти мимо роботов.
Все гости носили маскарадные наряды и вечерние туалеты: умопомрачительно яркие и к тому же расцвеченные блестками и мигающими электронными лампочками. Естественно, при этом выставлялось напоказ обнаженное тело, причем довольно солидными порциями. Так что я, в шоколадного цвета велюровом пуловере и темных микромеховых слаксах, прямо скажем, не блистал. Мой наряд казался убогим, словно сутана какого-нибудь одинокого миссионера, заглянувшего в гнездо разврата.
Огромный компьютерный экран, занимавший одну из стен пещеры, объявлял, подмигивая гирляндой лампочек: «Со столетним юбилеем!», «Счастливого столетия», одновременно демонстрируя порнографические видеоклипы.
Я мог и догадаться, что местом вечеринки папа выберет непременно какой-нибудь бордель. Кратер Ада был так назван в честь астронома-иезуита Максимилиана Дж. Ада. Игровая и порноиндустрии превратили этот район в главную греховную столицу Луны, утопающую в пороках, мерзостях и разврате,- настоящий рог изобилия запретных удовольствий, зарывшийся в пыли кратера, в каких-то шестистах километрах к югу от Селенасити или Селенограда, как его иногда называли. Бедняга старина астроном - святой отец Ад, должно быть, перевернулся в своем склепе.
