Я и сама легко могу это сделать.
Я подписалась на него в известной соцсети. Он – распиаренный продюсер, который мог раскрутить меня как астролога. Естественно, платно.
Я начала мечтать, как мы будем вместе смотреться… смотреться, мля!
Не что я хочу чувствовать, а как смотреться! Класс… инфантилизм чистой воды. Я что, визуализатор?
Знаете, если продукт не очень, то чтобы его продать, нужна красивая обложка.
Так и здесь. Его красиво «упаковали». Ну и он немного работает над собой по части самопрезентации – спорт и ораторское искусство.
Так легко стать красивым мужику, я в шоке!
А у нас что? Ресницы, брови, кожа, не пей лишнего, не смейся много – морщины будут. Такое чувство, что себя нужно замораживать в морозилке, чтобы сохранить первозданный, свежий вид.
Каждый, блин, раз мне больно от того, что я вижу после своей доброты.
Я хотела привезти ему просто, блин, варенье!
А он написал: «Остановииись, только по бизнесу общаться будем».
То есть полчаса назад он хотел меня продюсировать через постель, а после варенья он заговорил о бизнесе?
Какого, мля, хрена, долбоёб?
У тебя всё в порядке с головой?
Я что-то вообще не уверена, что ты кого-то продюсировал когда-то. И способен ли.
Розовые очки, розовые сопли…
Я, как обычно, ошиблась в своих чувствах… в своих мыслях насчёт этого человека.
А может быть, всему виной виртуальное общение? Всё-таки оно очень искажает нас и видимость того, кого мы собой представляем.
Вот, например, обо мне думают, что я пошлая – лишь потому, что я выкладываю пошлые «мемы».
Но нет ведь, это просто мемы про секс, так я компенсирую свою недотраханность, вот и всё.
А те, кто вещает про успех, у которых был неуспешный бизнес? Это, блин, как?
Иди, создай успешный бизнес и начни вещать, но не наоборот. Я могу вещать только на тему, как сгубить себе жизнь и начать депрессовать.
Говорят, в мужчинах сильно развит инстинкт охотника, и им не интересно, когда к ним подкатывает женщина. Но скажите мне, какой охотник откажется от добычи, которая бежит ему навстречу?
Это тупица какой-то, а не охотник, позор семьи, – Карина улыбнулась.
– Карина, я поняла. Вы постоянно готовы «заслуживать» любовь. Расскажите, пожалуйста, про отношения между Вашими родителями. Принимал ли отец активное участие в Вашей жизни?
– Я не помню его в детстве, он часто был в командировках, мы его постоянно «дико» ждали, а потом были неудачи с машиной, я всё время спрашивала, когда же у папы появится время на меня, но он постоянно был занят и очень уставал.
– Так, а учились Вы хорошо, чтобы соответствовать желаниям отца или матери?
– Обоим. Но в основном папы, да… чтобы показать, что я молодец, чтобы он не ушёл из семьи… от нас…
– То есть были предпосылки?
– О, да! Какую-то часть моего детства мы скрывались у соседей от папиного гнева. И постоянная ругань. То уходит от нас, то нет… Потом они мирились, было много подарков и короткая семейная идиллия.
– Так, хорошо… Так и запишем: «заслуживать любовь – установка с детства». Но, Карина, любовь не нужно заслуживать, Вы себя должны любить и ценить такую, какая Вы есть.
– Я не понимаю, что это такое.
– У меня ощущение, что Вы в детдоме выросли, ей богу. Но нет ведь – Вы выросли с родителями.
– Знаете, я вспомнила момент, когда меня отдали в школу, где нужно было находиться всю неделю, и только в выходные забирали домой.
– Очень интересно… это как так?
– Это школа коррекции осанки – школа-интернат, куда детей сдавали взрослые как на произвол судьбы. Я всё время там ревела, я не хотела есть, учиться, сразу скатилась на тройки. Но у мамы в планах не было меня забирать, ей надо было «как правильно», чтобы спина была ровной.
– И сколько Вы там пробыли? Какие чувства Вы испытывали?
– Недели три. Я чувствовала себя бездомным ребёнком, сиротой. По большей части папа меня пожалел, поэтому и забрали оттуда. Спать в корсете, учиться лёжа… постоянно какие-то ограничения-рамки были…
– А Вы мне говорили про хорошее детство.
– Родители были строгие, но у меня всё было, что нужно для жизни, для ребёнка.
– У Вас было всё, что нужно, материальное, но не для души. Душа, сердце было обделено, и Вы всеми силами пытались доказать, что достойны любви. И Вы доказали?
– Нет… до сих пор не доказала.
– А может, это не стоит доказывать?
– Но ведь тогда меня никто не полюбит.
– Карина, Вас и так никто не любит.
Карина удивлённо уставилась на психолога:
– Знаете, я подумаю насчёт этого… – она заплакала навзрыд, судорожно выдёргивая из упаковки салфетку.
И правда, когда она ощущала любовь? Безусловную любовь… во всей своей жизни? Когда? Она пыталась вспомнить.
– Карина, было ли в Вашей жизни какое-либо обещание? Например, что-то вроде такого: обещаю, что если кто-то выздоровеет, я буду без мужчины?
– О, да! Если папа приедет и будет жив, то я обещала быть одна всю жизнь!
– И Вы ещё спрашиваете, почему Вы одна? Я правильно понимаю, что папа жив сейчас?
– Жив, но болеет. Очень его люблю, не хочу, чтоб умирал.
– Давайте сделаем отмену обещания, и чтобы папа был здоров одновременно.
