И тут я почувствовала, что гроб поднимается, и через пару минут ощутила, что меня куда-то везут. От внезапной духоты мне вновь сделалось плохо, и я потеряла сознание.
Очнулась я от странного звука, напоминающего морской прибой. Да и воздух отчетливо доносил запах водорослей и рыбы. Несомненно, я была или на берегу, или на борту какого-то судна. Как знать, может быть, эта рыжая негодяйка решила-таки исполнить свое обещание и утопить меня прямо в гробу?
Застрекотал двигатель — наверняка лодочный. Стало прохладно. Вне сомнения, я была на борту катера, шедшего в открытое море.
И тут очень некстати вспомнились «Мифы и легенды Древней Греции», которые я читала на пляже. Харон, перевозчик душ в Царство теней, транспортировал клиентов через подземную реку Стикс в ладье. Правда, не в моторной и наверняка не в гробу. И уж гуманный перевозчик совершенно точно не обещал несчастным душам то, что посулила мне рыжая.
Вслушиваясь в пулеметную дробь мотора, я неожиданно поймала себя на мысли, что с удовольствием променяла бы этот катер на Харонову ладью…
Ночное море плескалось у наших ног. Искрились белопенные бурунчики. За спиной гудел разноязыкой толпой променад. Справа от нас, за волноломом, высились пронзающие темноту мачты. Странно, но почему-то именно сегодня прожекторы в яхтклубе отключили. Редкие рыбаки неподвижно сидели в раскладных креслах напротив отеля.
Мы с Юлей устроились прямо на песке. Венеру Анталийскую прикрывала вынесенная нами из отеля простыня, отчего скульптурка стала похожа на памятник, приготовленный к торжественному открытию. Странно, но я не испытывал к бронзовому шедевру никаких чувств, эта была лишь плата за то, чтобы вновь увидеть свою сестру.
— Здесь так пустынно, хотя рядом кипит жизнь, — прошептала Юля.
— Все будет хорошо. Им нужна Венера, и они ее получат. А мне нужна моя Оля, — прошептал я в ответ, — ты не волнуйся.
— Ты сам волнуешься, у тебя пальцы холодные-холодные.
За нами обозначилось движение. Я нервно обернулся. Две тени приближались к нам.
— Это они, но с ними нет Оли, — Юля мелко тряслась.
Парочка остановилась неподалеку от нас. Это были молодые люди — он и она. Они обнялись, поцеловались, а затем принялись раздеваться.
Я негромко кашлянул. Девушка всмотрелась в темноту, засмеялась.
— Мы не заметили, что наше любимое место уже занято, — крикнула она нам, — извините!
— Мы бы уступили его вам, но не сегодня.
Молодые люди побрели вдоль прибоя.
— На чем они приедут? Или придут пешком? — нервничала Юля. — Я уже вся извелась.
— Я тоже… — я замолчал, заслышав какой-то странный звук, пробившийся сквозь спокойный шум волн.
И тут из темноты вынырнул катер. Он шел прямо к нам с выключенными огнями. Юля ойкнула и прошептала:
— Это он гонялся за мной и Олей.
Дюралевый нос ткнулся в песок. Из-за ветрового стекла показался бородатый турок-гробовщик. Правда, я уже понимал, что он никакой не похоронных дел мастер, и точно уж его фамилия не Алла. Рядом с ним стояла рыжеволосая девица. Несмотря на темень, ее глаза прикрывали солнцезащитные очки.
— Статуэтка при вас? — тихим шепотом осведомился бородач.
Прозвучало по-деловому, совсем без агрессии. Как говорится, ничего личного, только бизнес. Я сдернул простынь, Юля подсветила зажигалкой. Довольное чмоканье толстых губ турка подтвердило, что он рассмотрел Венеру в неверном свете газового пламени. Рыжеволосая молчала, ее пальцы твердо сжимали рамку ветрового стекла катера.
— А теперь покажите мою сестру, — очень тихо, но чрезвычайно твердо потребовал я.
— Это пожалуйста, принимайте, — ответила рыжеволосая, и ее голос показался мне знакомым.
На несколько секунд турок и рыжеволосая исчезли за бликующим стеклом, а затем с театральной неспешностью поставили поперек бортов катера тот самый гроб. Мое сердце гулко стукнуло и, как мне показалось, остановилось.
Как ни странно, но мерный стрекот лодочного двигателя постепенно успокаивал. Здравый смысл подсказывал: уж если эти подонки действительно решили утопить меня прямо в гробу, то вряд ли стали бы отправляться в открытое море. Достаточно было отойти на каких-то сто метров от берега… А ведь катер прыгал по волнам как минимум полчаса!
Это давало надежду на спасение. А легкомысленность рыжей, не связавшей мне руки, диктовала единственно правильное решение — не сдаваться без боя. Рано или поздно они со своим бородатым помощником откинут крышку гроба, и уж тогда я не буду себя сдерживать! Я вскочу, как воскресший мертвец из «ужастика», и вцеплюсь в ее поганую шевелюру ногтями и буду царапаться и кусаться, как разъяренная кошка…
Воображение рисовало мне сладостные картины мести, и адреналиновые бури медленно закипали в крови.
