— Очень легко при этом остаться без головы.
— Я буду осторожен.
Он сорвал бирку, выдернул чеку и отступил в сторону. Секундой позже заряд изрыгнул огонь и погрузил стальное древко глубоко в камень, над землей осталась торчать лишь метровая шляпка, на самом верху которой имелось отверстие для крепления троса. Лидия сделала то же самое.
Установив передние якоря, они стали искать надежный грунт по бокам и сзади. Им пришлось отойти далеко от ямы, но им повезло, — когда они нашли хороший каменистый грунт, то до этого места хватало длины тросов лебедки грузовика.
Когда все троса были распущены и закреплены за якоря, Лидия полезла в кабину, хмуро бросив Блейку:
— А ты, на всякий случай держись подальше. Хотя компьютер знает этот трюк довольно хорошо — мы с ним уже делали это несколько раз, но кто его знает…
Лебедки начали синхронно вращаться. Лидия наполовину высунулась из кабины, проверяя натяжение тросов. Машина медленно поднималась вверх, пока не оказалась подвешенной над ямой на тросах. Затем трактор начал медленно продвигаться к краю воронки. Теперь стало ясно назначение высокой «шляпки», не будь ее гусеницы уперлись бы в край ямы.
Внезапно задний трос вместе с якорем полетел вперед и хлестнул по трубе на прицепе, которая и так грозила свалиться в яму. Это разрушилась скала, казавшаяся им такой надежной.
Проволока, которой труба была привязана к прицепу, порвалась и труба соскользнула в яму, порвав при этом еще и трос со стороны водителя.
На Марсе все происходит немного медленнее, чем на земле. Стоя там, где он стоял, Блейк ничего не мог сделать, чтобы остановить кувыркающуюся трубу, но у него было время, чтобы прыгнуть на ступеньку, дотянуться до двери кабины, из которой высовывалась Лидия, и, схватив за руку, выдернуть Лидию оттуда. Как раз перед тем, как труба срезала дверь кабины, они вдвоем сделали отчаянный прыжок из ямы.
Они лежали в клубящейся пыли, лицом вниз и бок о бок. Их скафандры не порвались. Никто из них не пострадал.
— Теперь моя очередь сказать «у нас проблема», — решив пошутить, поддел Блейк Линду.
— Ну очень смешно, — последовал ответ.
Ушло несколько часов на то, чтобы вытащить трубу из ямы и уложить ее на место, чтобы вытащить со второй попытки трактор, чтобы отремонтировать и повесить на место дверь кабины. Пока возились наступила ночь.
— Что ты хочешь на ужин, Майкрофт, тушеного дракона с чили и луком? Или, что еще там, давай посмотрим… с чили и луком. Хм… Кто интересно составлял это меню? Держи дракона.
Несколько минут они ели молча.
— А ты неплохо справился со всем этим. — Это была не совсем благодарность, но признание заслуг.
— Шкурный интерес, без тебя я бы пропал.
— Не пропал бы. Вся планета знает, где мы находимся.
— Думаешь, это по велению сердца?
— Возможно. — Она глянула на него глазами, полными сомнения и подозрения.
— Чего ты хочешь от меня, Майкрофт?
— Ну во-первых, чтобы ты меня подвезла, а еще, чтобы просветила меня куда я попал, и что здесь происходит. На Марсе, я имею в виду. По марсианским меркам ты — старожил… Прости я имею ввиду не возраст, а…
— Я не старуха, но я стервозная, Майкрофт. Как и жизнь на Марсе. Но жить здесь стоит. Мы строим целую планету из мертвого песка.
— А что скажешь о вашем боссе? На Земле я слышал…
— Ты имеешь в виду Ноубла? Ну, на Земле возможно у него и есть какие-то грехи, но здесь он трудится и рискует вместе со всеми нами.
— Не похоже на речь хорошего члена профсоюза.
— Знаешь, в нашем союзе думают именно так. Ты состоишь в нем?
— Да. Благодаря Евгению.
— Правильно. А в нем все играют по одним правилам. И мы избавляемся от тех, кто этого не делает.
— Ладно. А что насчет Евгения. Лично мне он нравится.
— Да? Ну, а я люблю его, — это прозвучало страстно. — Хоть он и большой сукин сын, я люблю его за то, что он делает.
— Любишь?
Она посмотрела на него покрасневшими от усталости глазами:
— Не в том смысле.
— Ах да. Ты ведь любила Дэйра Чина, не так ли? — Лицо Лидии окаменело. — Прости, об этом болтают вокруг, — закончил он, запинаясь.
Лидия выбросила остатки ужина в мусоропровод, и, со словами «завтра наверстаем упущенное», не глядя на него, ушла спать. Подушка лениво скользнула к нему сквозь кружевные занавески.
Ледяная темнота и боль. Боль в голове. Вращающиеся, спиралевидные узоры и резь в глазах. Пронзительный звон в ушах. Хуже головной боли была боль в животе. Ее диафрагма горела. Она беспомощно вцепилась в грудную клетку, не в силах дотянуться до грызущего ее существа. Она закричала и очнулась.
Жесткий свет хлынул в глаза Спарты. Было уже утро. Свет исходил от далекого желтого солнца.
