То, что говорил профессор, не соответствовало действительности. При любых других обстоятельствах, учитывая то, на что мы наткнулись, мы были бы рады дополнительной помощи, но сэр Рэндольф Мэйс был змеей, и профессор это знал. И оставался вопрос, как на законных основаниях отказать ему в доступе к связи.
Как только мы собрались в кают-компании, вне пределов слышимости людей в клинике, Форстер сказал:
— Они могут идти, куда хотят, и записывать, что хотят. Но они ничего не заберут и ничего не передадут до того, как мы вернемся на Ганимед.
— Я не вижу, как мы сможем помешать, если он попытается починить рацию в своей капсуле? Тем более, что на самом деле, она не сломана. — Сказал Мак-Нейл в своей обманчиво вялой манере и было понятно, что он что-то замышляет.
— Об этом не может быть и речи, — с удовольствием ответил Форстер. — Я на тебя надеюсь. Он не сможет ее починить.
Я все еще терзался мыслями о Марианне, но в этот момент включился в разговор:
— Неужели мы даже не сообщим Ганимеду, что с ними случилось?
Фостер позволил себе намек на улыбку:
— Нет, Билл, я подозреваю, что у нас тоже произойдет сбой связи — такой же, как у капсулы сэра Рэндольфа. К сожалению, через день или два снимут карантин и мы больше не будем находиться под защитой Космического Совета. И если мы сумеем задержать вмешательство внешних сил, у нас будет возможность получше узнать наших гостей.
После этих слов в моей голове прозвенело: новые возможности — Марианна и я, и без связи с внешним миром…
Но Форстер еще не закончил, у него был еще один туз в рукаве.
— Но прежде чем мы потеряем связь с остальной Солнечной системой, я зарегистрирую заявку на Амальтею. Она поступит на Ганимед, а потом в Манхэттен, Страсбург и Гаагу, прежде чем Мэйс и его… хм… ассистент освободятся от медицинского снаряжения.
— Как вы можете это сделать, сэр? — Опять вмешался я. — Позвольте мне констатировать очевидное. — Космическое право запрещает частным лицам претендовать на астрономические тела.
Форстер одарил меня своей фирменной кривой ухмылкой, подняв одну кустистую бровь и опустив другую:
— Я подам заявку не на астрономическое тело, мистер Хокинс. Ядро Амальтеи — заброшенный космический корабль. От имени комиссии по культуре я подам заявку на его спасение. Если Мэйс попытается украсть какие-нибудь сувениры, он украдет их у Совета Миров. Я объясню ему ситуацию, прежде чем у него появятся на этот счет какие-нибудь блестящие идеи.
На этом разговор закончился. Последующие три дня профессор так усердно руководил нами, что я едва успел перекинуться с Марианной парой слов наедине.
