– Нет, сейчас она одна…пока, – от моих слов Косте стало как-то легче, он расплылся в улыбке, что меня позабавило, я тоже чуточку улыбнулась. А он, похоже, сегодня не побрился. Легкая щетинка, добавляет ему привлекательности, – подумала я, но тут же отдернула себя. Я-то, что понимаю в привлекательности.
– А что за компания в кафе в тот раз? – опустил глаза Костик.
– Это был ее приятель. Он ей подыграл тогда, но не волнуйся, он больше не появится, – заверила я его. – Хотя Маринка, конечно, переживает еще по этому поводу
– Что-то я траура сегодня не наблюдал, – съязвил обиженный жених. – Между прочим, она никогда не горюет.
Я промолчала. Она не позволит себе горевать прилюдно.
– Ей тоже бывает больно, но не всем дано это видеть, – заступилась я за мою дорогую подруженьку. – Да, она такая. Сама выбирает себе жертву. Нападает, а потом смотрит по реакции – ее или нет, – это так, насколько я ее знаю.
– Все сходится. В чем моя ошибка? – Развел он руками и облизнул верхнюю губу. – Я долгое время давал ей просто играть, причем она сама начала эту игру, а когда сам подошел, получается, спугнул? – Он ждал от меня ответа, я неуверенно кивнула. – Не понимаю, я что страшный?
– Нет, конечно. Марина согласна, что ты симпатичный. Она согласна, что упрямый, упорный, теперь поняла, что небедный. Сегодня ты, скажем прямо, нас поразил. Твой сегодняшний образ, он…– какой он, – …лучше прежнего. У сегодняшнего Кости было больше шансов на завоевание Марининого сердца.
– А почему было?
Его взгляд вонзился в мои губы. Его рот приоткрылся. Что еще за игра? Я смутилась.
– Зря ты сегодня так с ней поступил.
Будто не замечала я его этого блуждающего по мне взгляда. Я уставилась на панель, мечтая в ней спрятаться.
– Не зря, – уверенно и улыбаясь, ответил Костя, что я не могла не посмотреть. Нависла пауза.
– Ты, наверное, мазохист, – неуверенно отметила я, после пятисекундного молчания. – Не каждый, так упорно, бился бы о стену.
– Ты считаешь – зря? – спросил меня безнадёжно влюбленный парень. Но, что я могу ему посоветовать? Я сама в себе разобраться не могу.
– Я могу сказать лишь, что вода камень точит. – Вновь стало не по себе. Народный совет будет ему полезнее, чем мой. – Хотя после сегодняшней выходки, тебе будет еще сложнее к ней подобраться, – сделала я явный прогноз.
– Будь что будет. Ведь ты мне поможешь? – заявил Костик и обнял меня за шею.
– Не представляю, как? И не буду, – наотрез отказалась я и выбралась из его дружеского объятия.
– Лилечка, – начал умолять Костя.
– Только не называй меня так, прошу, – по телу пробежалось раздражение.
– Ну, ладно, рыбка моя, – подлизывался непонятно, зачем, Костя. От этого сравнения у меня глаза округлились. Он, что закинул крючок? – недоумевала я. – Не смотри ты на меня так.
Костя заразительно рассмеялся.
– Я пытаюсь расположить тебя к себе, – объяснил он мне, после чего снова рассмеялся, так как я еще больше удивилась.
– Можно, я начну ухаживать за тобой у нее на глазах. Посмотрим на ее поведение, – смотрел он на меня умоляющими глазами – попытка меня уговорить, но я естественно запротестовала:
– Э, нет уж, я пас, – отчасти засмущалась и добавила, представив удивление подруги. – Очень смешно!
– За тобой ухаживали когда-нибудь? – улыбнулся Костя, и сам же ответил. – Нет, конечно.
– Это не твое дело! – Слова «нет, конечно», сильно задели меня. Стыдно, «конечно», признаваться в том, что противоположный пол не оказывал никогда знаки внимания. Мне они и не к чему. Я сама себе парень! – Разбирайся с ней сам, – выпалила я, и хотела выйти из машины, но он остановил.
– Извини, Лилек, давай договорим, и пойдешь. – Задержал он меня за локоть, и отпустил сразу после того, как я недовольно на него уставилась.
– Договаривай, – пряча свой взгляд, вновь выпалила я.
– Я уверен, она клюнет на наши ложные отношения. Ты будешь расхваливать меня, а через некоторое время скажешь ей, что я до сих пор испытываю симпатию к ней. Раз уж, как ты говоришь, я стал привлекательнее и состоятельнее, она будет моей. – Хлопнул он в ладоши в завершение своего гениального плана и добавил. – В конце концов, она тогда в кафе, нас обоих провела и бросила.
– Я не собираюсь ей врать, – не смела я соглашаться на этот фарс. – Я не хочу никаких игр на публику. Никогда! – Опять быть посмешищем? Ведь всем будет на потеху их, хоть и ложные, отношения. Сама Марина будет смеяться над ее неумелыми и неловкими шагами к «счастью». Нет, уж!
– Хорошо, я не буду ухаживать прилюдно, если дело в этом. – Казалось, он видит меня насквозь. – Тебе нужно будет только хвалить меня ей. Скажешь, что я тебе нравлюсь, и проследишь за ее реакцией, – утверждал он свое.
– Ну, стратег! В любви и на войне все средства хороши? Даже если это обман? – Жалкая попытка, с моей стороны, призвать его к совести. – А если обман раскроется?
