Родители Светы угодили в долговую яму. Чтобы не оказаться на космических рудниках, она вынуждена бежать на Венеру. На этой планете, где мужчин в десятки раз больше, чем женщин, действует жёсткое правило: если хоть один местный мужчина отреагировал на женщину, она становится неприкосновенна. Но признает ли её кровь хоть одного из венериан?
1.Прилёт
Я вышла из зоны прилёта в просторный холл космопорта. Раннее утро заливало розоватым светом всё вокруг через прозрачный купол потолка. Немногочисленные люди сновали вокруг, всё же Венера - не самое популярное направление. Легкое гудение уборочной техники, запах чего-то цитрусового - наверное, фиолетовый помесин, популярный в нашей планетарной системе местный фрукт.
И что дальше? Из вещей - маленькая сумка с самым необходимым, денег хватит в лучшем случае на пару недель. Ни жилья, ни связей, ни единого знакомого на всей планете.
Дурацкая затея. И пусть неприкосновенность местных женщин от любых инопланетных посягательств спасла бы меня от преследования из-за долгов родителей, план был, прямо говоря, сомнительный.
Да, я на восьмую часть венерианка, но всего на восьмую! Не факт, что кто-то из местных мужчин признает меня своей парой, а ведь весь план строился именно на этом. Здесь 90% населения - мужчины, из них больше половины так и не нашли ту единственную женщину, на которую отреагирует их организм, и которая единственная может подарить им ребёнка.
А если тот, кто почувствует во мне свою пару, живёт на другой стороне планеты? За две недели всё объехать нереально. А если меня признают сразу двое или трое, то что же, заводить гарем, как делают местные дамочки? Брр. Как-то дико.
О том, что буду делать, если избранник окажется уродом или будет мне противен, старалась не думать.
Наверное, сперва нужно найти жильё. Оставить там вещи, переодеться, позавтракать - на космолёте перед посадкой нам давали только напитки.
Я вздохнула. Питаться лучше в людных местах, чтобы увеличить свои шансы встретить «того самого». И больше ходить пешком там, где многолюдно...
Дурацкая затея. Дурацкий последний шанс. Если за месяц никто не признает меня своей парой, меня депортируют, и тогда я окажусь практически в рабстве на одном из спутников Юпитера - отрабатывать семейный долг. По моим прикидкам, расплатиться я смогу в лучшем случае лет через двести.
Паника снова подкатила к горлу, и я задрала голову к розоватому небу, то есть, к потолку. Слёзы не помогут, крики и швыряние вещей тоже - проверено.
Мимо прошествовала дама в ярких многослойных одеждах. Вокруг неё вились пятеро мужчин, и я неприлично пристально уставилась на них, пытаясь разглядеть отличительную особенность венериан – едва заметный золотистый крестик поверх зрачка и радужки. Разглядела. Дама, заметив мой интерес, посмотрела насмешливо, а мужчины не обратили ровно никакого внимания.
Все спортивного телосложения, ухоженные, в моём институте за ними бы девочки сами бегали. А здесь эти мужчины смотрели на свою даму с обожанием, двое несли огромные баулы с вещами, один убежал вперёд к ларьку со сладостями, другой протягивал два стакана с напитками. Один мужчина из группы казался совсем подростком, другой был ровесником моему отцу. Дама смотрела на своих спутников снисходительно, почти презрительно.
Кошмар. Бедные мужчины.
Дама с гаремом зашла в кафе, и снова запахло помесинами. Я вздохнула и расправила плечи. Я могу спасти кого-то из местных мужчин от подобного обращения. Как твердила мать весь последний месяц, я - сокровище и надежда на продолжение рода для кого-то, кто очень-очень меня ждёт.
Это если кровь сработает, конечно.
Решив, что хватит стоять истуканом, я поудобнее перехватила свою скромную поклажу и, распрямив спину, направилась к выходу. По пути подмечала местные странности. Например, все до одного сотрудники были мужчинами. Они приветливо мне улыбались, смотрели с надеждой, от которой становилось неловко. А потом покорно отводили глаза. А я ничего не сделала и просто не могу осчастливить их всех. Стало неуютно.
Я принялась крутить головой по сторонам, будто любуясь архитектурой. Вот статуя женщины, вокруг которой на коленях скульптор усадил с десяток мужчин; вот ползёт робот-уборщик, вот стойка информации, за которой симпатичный молодой мужчина предельно вежливо улыбается и смотрит с затаённой надеждой.
А вот ещё один симпатяга, молодой фактурный мужчина в лётной форме и с сумкой в руках, застыл посреди холла, как я совсем недавно. Золотистый крестик в глазах стал ярким, даже отсюда видно, брюки явно характерно встопорщились в районе паха. И смотрит он... на меня. На меня?!
Я обернулась, но никого за спиной не увидела. Снова посмотрела на застывшего мужчину, вопросительно подняла брови. Тот приложил ладонь к груди, поклонился. Потом опустил сумку на пол и медленно, не спуская с меня глаз, пошёл навстречу.
Ой, это что, то самое?! Со всех сторон с нескрываемой завистью на нас смотрели сотрудники космопорта. Даже недавняя дама, выплыв из кафе, с интересом наблюдала представление.
Я сглотнула, вцепилась в свою сумку обеими руками и сделала шаг назад. Щёки горели, почему-то было стыдно.
Мужчина, что шёл ко мне, замер. На лице отобразилась боль, да так, что сразу стало его жалко.
Так, стоп, сейчас спугну парня, а я ведь сюда именно к нему и летела!
