— И самое удивительное, — продолжал Даниил, — они даже ничего не сообщили всем, или к вам приходило официальное сообщение до делегации?
— Нет
— Могли бы уж написать какой-нибудь официальный ответ, в конце концов, — заключила Альчести, — это неуважение к памяти Амариллиды.
— И неуважение по отношению к другим странам.
— Значит, первая группа участников сообщила только о её болезни… Странно, очень странно! Амариллида ничем таким не болела, значит, что-то случилось, какой-то несчастный случай.
— По-видимому, — говорил Адельберт, — а эта Алисия, что она из себя представляет? Вы, ведь, жили какое-то время при дворе.
— Да, Алисия — младшая сестра Амариллиды, завистливая, я бы даже сказал жестокая.
— Да?! Внешне она производит вполне благоприятное впечатление. Хотя первое впечатление обманчиво, а видел я ее буквально два раза, да и то на официальных приемах.
— Нет, Адельберт, вы правы, — сказал Даниил, — она, действительно, производит благоприятное внешнее впечатление, но оно мгновенно рассеивается, едва узнаешь о заговоре, в котором она участвовала.
— К тому же ее роль так и не была толком выяснена, но Амариллида щедрой рукой простила всё.
— Хотя мы настаивали на более детальном расследовании, но Амариллиду, видимо тронуло, ее такое "искреннее раскаяние"!
— Мне… мне страшно думать об этом и уж тем более жутко будет, если смерть королевы, — Адельберт покачал головой, — действительно, окажется неслучайной.
— Это надо проверить, — сказал Адельберт. — вы согласны на создание чрезвычайной международной комиссии?
— Да, да, конечно.
— Вот, и хорошо, — подытожила Альчести. — Сейчас предпринимать какие бы то ни было шаги — не совсем разумно, на наш взгляд, это фактически второй срыв соревнований. А вот, после игр, когда все еще будут в сборе.
— Я с вами согласен. Вот только: будем ли сообщать еще кому-нибудь об этом?
— Думаю, лучше пока оставить это между нами, — предложил Даниил, — а то ведь и слухи могут пойти, а здесь всё надо, по возможности, сделать тихо.
— Что ж, договорились.
Вскоре после этого разговора Адельберт попрощался с гостями, но, словно забыв, о чем только что говорил, беспечным голосом попросил Даниила помочь в составлении подарка ко дню рождения Марисы — дракон, зная тэнийского властителя, не стал удивляться этому, разве что сам постарался забыть о несчастной Амариллиде, и последовал за Адельбертом. За столом уже практически никого не осталось, но были еще несколько тэнийцев, победителей сегодняшних "стоячих турниров": участники, не взирая на все препятствия, должны были удержаться на подмостках, и не упасть вниз. Тэнийцы, до того имевшие мало побед, ликовали, ходили, правда, недобрые слухи, что якобы они знали обо всех препятствиях заранее, поэтому успешно со всем справились. Но, любой, кто видел неподдельную радость на их лицах — переставал обращать внимание на всякие сплетни, о последних говорили, что они пошли от гномов, которым за весь день, за редким исключением, не удалось пройти и одного тура. Альчести решила отдельно поздравить тэнийцев с победами, поэтому не пошла сразу в свои покои. Риданцы, как и следовало того ожидать, засияли от восторга и польщения — сама королева драконов поздравила их! Они даже забыли обо всех своих неприязненных чувствах к этим странным существам, детям Неба и Земли. Тэнийцы также проявили предельную вежливость, поздравив королеву пусть и единственной на сегодняшний день победой Каримэны.
Альчести откланялась и неспешно направилась к выходу, у дверей на нее едва не налетел Антонио.
— Где король Адельберт? — резко спросил он, естественно, каких-либо вежливых обращений, хотя бы скромное "здравствуйте", от него не последовало. Но Альчести не растерялась и даже не обиделась: она была наслышана о трениях сына с королевским магом Риданы.
— Он ушел к себе в кабинет. Буквально только что, странно, что вы его не встретили.
— Спасибо, — сухо поблагодарил Антонио, и уже было развернулся, чтобы уйти, но не удержался и, как бы невзначай, заметил. — А все-таки из вашего сына плохой актер вышел: я сразу раскусил его.
— Ну, еще бы, мой дорогой Антонио, имея прекрасную память, коей вы милостиво одарены Природой, нельзя не вспомнить однажды увиденное.
Эльф чувствовал, что щеки его пылают. Он резко повернулся к королеве и, указывая на нее пальцем, запальчиво сказал.
— Я вам не "дорогой", и уж тем более не "мой"!
Альчести спокойно улыбнулась, и даже приподняла руки, словно пугаясь гневного тона мага, он в свою очередь увидел в этом насмешку.
— Простите, Антонио, я не знала, что шутка мальчишки вас так глубоко заденет!
