Один из членов экипажа щелкнул выключателем, и луч света уперся в темный глаз туннеля, ведущего в открытый океан. Даже при своих маленьких размерах суденышко, казалось, едва туда пролезает. Штурман склонился над экраном сонара «Крупп-Атлас». Комплект датчиков мог работать как в активном, так и в пассивном режиме.
Грей озабоченно проговорил Айко, которая стояла рядом:
– Скажи им, что в туннеле пользоваться прожектором можно, но когда выберемся в море, пусть выключат, и пойдем по пассивному сонару, чтобы нас не обнаружили.
Айко кивнула и перевела его распоряжения.
Кто бы ни бросал глубинные заряды, он может быть еще здесь.
– Батареи полностью заряжены?
Один из членов экипажа достаточно понимал по-английски и поднял вверх большие пальцы.
– Значит, когда выберемся, идем на Мидуэй. Полным ходом.
Ответом стал кивок.
Глядя, как прожектор подлодки пронзает тьму, Грей дал безмолвную клятву Сейхан.
Мир медленно возвращался, а вместе с ним возвращалась боль.
В левом виске пульсировало, руки и ноги горели огнем. Мучительные рези скручивали внутренности в узел. Тошнило, но от рвоты наверняка стало бы только хуже. Сейхан заморгала – ослепительный свет копьем пронзил голову.
Застонала, попробовала закрыться от сияния… Запястья были скованы наручниками и цепями прикреплены к лодыжкам.
Еще несколько мгновений потребовалось, чтобы понять: она в грузовом самолете. Судя по вою двигателя, самолет турбовинтовой.
Сейхан повертела головой, и мир поплыл. Зато рядом, на откидном сиденье, обнаружился связанный Кен.
– Как самочувствие? – спросил он.
Она лишь глянула волком и, с трудом шевеля пересохшим языком, выдавила:
– Грей… Остальные…
Мацуи посмотрел на связанные руки.
– Не знаю. Где-то внизу. – С горечью добавил: – Весь остров сожжен. Станция уничтожена.
Извернувшись, Сейхан выглянула в окно. Солнце наконец взошло и теперь ярко светило над спокойным океаном, открывая картину ночных разрушений. Позади самолета горел остров, скрытый клубами дыма.
Не может быть, чтобы Грей погиб, не может!.. Она цеплялась за надежду, отчаянно хотела превратить ее в уверенность. Однако боль и дикая усталость брали верх. Из глаз вдруг хлынули слезы, и Сейхан рассвирепела еще сильней.
Отвернула голову от окна… И тут узел боли внутри взорвался.
Сейхан закричала, согнулась пополам. Закрыла глаза, тяжело и часто задышала, словно желая выдуть из себя этот мучительный огонь. Казалось, прошло не меньше двадцати минут, пока боль чуть утихла и Сейхан смогла сесть ровно.
Когда мир вокруг вновь обрел четкость, она увидела перед собой знакомое татуированное лицо. Валя стояла на одном колене.
– Очнулась, значит?
Сейхан не стала отвечать.
Михайлова повернулась к Кену.
– Ты – специалист-энтомолог. На какой она сейчас стадии?
Он поморщился.
– Судя по испытываемой ею боли, личинки начинают переход ко второй стадии.
– Значит, скоро начнутся
Сейхан невольно пришла в ужас.
Кен смотрел на нее с жалостью. Если б руки у Сейхан были свободны, она бы ему врезала. Не нужна ей жалость – ничья!
– Еще день, – продолжал Кен. – Затем личинки третьей стадии начнут проникать в кости.
Сейхан знала, что это значит.
Валя уставилась на живот пленницы.
– А ребенок?
– Понятия не имею. – Кен помотал головой.
Голубые, как льдинки, глаза окинули Сейхан оценивающим взглядом.
– Ладно, выясним это в Японии. Для «Фениккусу лабораториз» беременность может быть полезна. Если так, то я привезу не два приза, а целых три!
Не успела Валя отойти от пленников, как из хвоста самолета подбежал подчиненный.
– Наблюдатели заметили с воздуха подводную лодку. Она только что покинула остров, сейчас идет по мелководью.
Русская сжала кулаки.
– Так и знала, что эта крыса найдет способ выбраться с тонущего корабля!
Сейхан всей душой ухватилась за эту крошечную надежду.
– Или наши, – предостерег боевик.
– Не важно. – Валя ткнула пальцем в хвост самолета. – Сколько у нас еще бочек?
– Десять.
Она очертила ладонью круг.
– Подведи самолет ближе и открой задний люк. Сбросим половину груза для затравки, потом чуть отойдем и скинем остальное.
–
Валя вновь посмотрела на Сейхан.
– Остров опоясывает отмель шириной в несколько миль. Подлодке некуда деться, с воздуха мы точно ее увидим.
Надежда Сейхан начала таять. Валя заметила ее отчаяние.
– Не дрейфь! Тебе обеспечено место в первом ряду; полюбуешься, как умирает отец твоего ребенка.
Проклятый рассвет!
Грей опирался на спинку пилотского кресла. Подводная лодка типа «Уна» скользила над самыми верхушками рифов. Стайки рыб бросались врассыпную с ее пути, ярко сверкая чешуей.
Сверхмалую подлодку конструировали специально для плавания по мелководью, тем не менее Грей ощущал себя экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение.
– На какой мы глубине?
