Квалифицированный эксперт и реставратор с мировым именем Дмитрий Старыгин был авантюристом по жизни и, несмотря на тихую кабинетную работу, пережил столько интереснейших и опасных приключений, что их хватило бы на десяток скромных реставраторов. Вот и на этот раз, откликнувшись на просьбу знакомой пианистки осмотреть антикварный клавесин, Дмитрий случайно обнаружил, что в инструменте устроен тайник, в котором хранились… ноты популярного старинного романса. А что, если нотная запись — это зашифрованное тайное послание?..
— Ну что это такое! — Амалия Антоновна поморщилась. — Опять до второй октавы фальшивит! Густав Карлович обещал что-то сделать, но воз и ныне там!
Старушка выразительно поджала губки, но, поскольку этого никто не видел, ей стало неинтересно капризничать. Она вздохнула, привычным жестом поправила седые букли и снова заиграла старинный романс: «Нет, не тебя так пылко я люблю».
Старый клавесин нещадно дребезжал и поскрипывал на трудных пассажах, старушка подпевала ему таким же надтреснутым, дребезжащим, антикварным голоском:
Когда-то, очень давно, у нее находили неплохое сопрано, но теперь ее голос был так же далек от сопрано, как она сама — от той очаровательной барышни с огромным черным бантом в волосах, которая слушала соловьев в Шуваловском парке и целовалась с курсантом-моряком…
Как же его звали? Владимир? Андрей?
Нет, не вспомнить, имя курсанта бесследно улетучилось из ее памяти!
Амалия Антоновна расчувствовалась. Она прикрыла глаза, промокнула их кружевным платочком с изящно вышитыми инициалами, отъехала от клавесина вместе с вращающимся табуретом, взяла с палисандрового ломберного столика крошечную, на десять граммов, хрустальную рюмочку и недрогнувшей рукой налила в нее французского коньяка.
Этот коньяк привезла ей из Парижа Лиза на прошлое Рождество, подарила со смехом, сказала: «Только не спейтесь, тетя Малли».
Это имя — Малли — придумал для нее один из ухажеров лет семьдесят тому назад. Кто же он был — инженер? Военный? И как его звали? Она не могла вспомнить, как ни старалась, но выдуманное им имя закрепилось за Амалией Антоновной на всю жизнь.
Лиза… где она сейчас? Кажется, в Амстердаме… какие настали интересные времена — для молодых талантливых людей появилось столько возможностей!
Амалия Антоновна лихо опрокинула рюмочку, взглянула на бутылку. С минувшего Рождества коньяку в ней почти не убавилось, так что бытовой алкоголизм ей не грозит. Впрочем, в ее возрасте это было бы даже забавно.
Ох уж эта Лиза! Как редко она все же навещает старуху!
Хотя, конечно, чего можно от нее требовать — ведь она ей никто, даже не родня.
Амалия Антоновна привычно огорчилась.
Никого из ее прежних друзей давно уже нет в живых, единственный родственник — троюродный племянник — живет в другом городе, появляется очень редко, да, честно говоря, его визиты Амалию Антоновну нисколько не радуют. Все же он человек совершенно не ее круга, их интересы удивительно далеки. Собственно, единственный его интерес — это ее квартира и вещи, да и то постольку, поскольку их можно выгодно продать. Она не раз замечала алчные взгляды, которые племянник бросал на ее обстановку.
«Нет, милый, придется тебе потерпеть! Я еще жива!»
Впрочем, она сама иногда в этом сомневалась: порой она казалась себе не живым человеком, а музейным экспонатом, антикварной безделушкой — вроде этих старинных кукол, рядком рассевшихся на крышке клавесина.
Нет, с племянником у нее не было ничего общего. Вот Лиза — это совсем другое дело, она действительно умеет слушать, у нее такой приятный голос и внимательные глаза…
В дверь позвонили.
Кто бы это мог быть? Ах, ну да, наверное, это Мария Тимофеевна пришла из магазина.
Амалия Антоновна подхватила палочку с черепаховой ручкой, оперлась на нее и пошла к двери.
Она вполне могла ходить и без палочки, но иногда ей хотелось изобразить немощную старуху. Тем более перед соседями. Глядишь, чем-то и помогут, хоть в магазин сходят.
Амалия Антоновна, не спрашивая, кто там, отперла дверь.
На пороге вместо соседки появился высокий, немного сутулый мужчина с круглым широким лицом, чем-то похожий на сову — крючковатый нос, круглые моргающие глаза… Этот человек был ей вроде бы знаком, но Амалия Антоновна никак не могла вспомнить, где она с ним встречалась.
— Что же вы так — не спрашиваете? — пожурил ее гость. — Так ведь кто угодно может к вам войти! Сейчас столько опасных людей!.. Нужно быть осторожнее!
— Ах, милый! — Амалия Антоновна закатила глаза. — Мне в моем возрасте уже нечего бояться! На мою честь вряд ли кто-то покусится, а современные грабители не интересуются старьем. Его ведь еще нужно сбыть… Но простите, мон шер, не могу припомнить ваше имя… мы ведь с вами уже встречались?
— Я корреспондент журнала «Русская старина», — проговорил гость, протискиваясь в прихожую, — меня зовут Иван Каменский. Я звонил вам на днях, просил о встрече. Вы обещали мне рассказать о своей бурной молодости.
— Ах, ну да! — Амалия Антоновна виновато потупилась. — Я совершенно запамятовала… Видите ли, все, что случилось на днях, моментально улетучивается из моей памяти. Вот молодость — это совсем другое дело. Пойдемте, мой дорогой!
