Владимир Александрович Разумный
Венец творения, или Ошибка природы
/ Парадоксы философии йехуизма /
Парадокс первый:
Человек на анатомическом
столе природы
Парадокс второй:
Общественное животное
или животное в обществе.
Человек на анатомическом
столе природы
/ парадокс первый /
Вселенная тысячелетиями манит человечество непостижимостью безграничности и безграничностью вновь и вновь постигаемого. Влекомое таинственными миражами бытия, вплетенными в неизбежную повседневную практику, иллюзиями его устойчивости в Космосе, оно стремится охватить все его проявления, все грани загадочного мироздания. И прежде всего решить загадку загадок -- объяснить сущность самого человека и его место в природе как воплощения духа. Особенно в нынешних парадоксальных условиях превращения его из обычного, заурядного живого существа в зловещую космическую силу. А парадоксальные условия предполагают и парадоксальные их истолкования, которые мною и предлагаются на суд думающего неординарно читателя.
С того начала начал, когда затеплилась жизнь человеческого духа в нашем неведомом прародителе, он начал развиваться по обратной асимптоте, от первоначального синкретизма до пугающей дифференциации. Его динамику можно сопоставить с цепной ядерной реакцией, преобразующей весь наш пространственно -- временной мир в планетарном масштабе. Словно при землетрясении или волне цунами, смывающей все на пути, поколеблены сравнительно константные характеристики изначального движения духа, веками предопределявшие устойчивое содержание систем знаний, эмоций и верований, выработанных тем или иным этносом.
В прошлом судьба / или историческая закономерность, что в конечном счете в интересующей меня связи безразлично / давала каждому племени, роду, этносу возможность относительно стабильной самореализации. Но тогда же началось постепенное нарастание темпа вращения маховика процесса, неопределенно именуемого историей, вращения, ставшего ныне действительно пугающим как по темпам, так и по последствиям, которые ощущают все живущее ныне, сейчас, в современной ситуации.
Духовное старение и непрогнозируемое возрождение социальных структур, совокупность которых и есть человек, длится ныне не тысячелетия и не века. Они в условиях информационной цивилизации протекают за десять -- пятнадцать лет, как говорится, на глазах одного поколения, порождая в обыденном сознании не только отблески новых откровений всесильного духа, но и самые пещерные эсхатологические представления. И конечно же -- скрытый и тщательно маскируемый животный страх перед неопределенным будущим, где все -- зыбко и непредсказуемо. Вот почему в этом обыденном сознании сегодня причудливо сочетаются осколки Просвещения и его научных идеалов с самыми что ни на есть апокалиптическими представлениями, идущими от иранской эсхатологии, от иудейской Книги пророка Даниила, от третьей из Сивиллиных книг, от тайного знания буддизма и суффизма.
Лукавый же разум, бессильный познать безграничность, истинную сущность или природу взбаламученной духовной жизни человека информационной цивилизации, делает своеобразное теоретическое сальто-мортале, смещая акцент на истолкование изначально предопределенного места человека в мире. Так появляются вызывающие определенный теоретический интерес экоцентристские, биоцентристские, антропоцентристские, нооцентристские научные концепции нашей Вселенной. Но на бытовом уровне они становятся неизменным и уныло-однообразным фактором эмоциональной жизни всего человечества благодаря новым средствам массовой информации. На глазах изумленных поборников истины размывается целостный монолит древнейших, изначальных верований на миллиарды сектантских ручейков; сминается словно бульдозером призрачный монолит философских построений, от которых остается лишь щебень более или менее привлекательных литературных упражнений, в завалах которого пытаются пропищать о себе и наши марксоиды, либо повторяющие зады марксизма о соотношении абстрактного и конкретного, либо вообще договаривающиеся / к радости столичной околонаучной " тусовки " / до анафемы самому факту человеческого бытия с провинциальной амбициозностью; вытесняется мутным потоком всеобщего дилетантизма высокое искусство -- гордость мировой цивилизации. Массив руин ныне нарастает с умопомрачительной интенсивностью, ибо наряду с профессиональной научной литературой в информационную эпоху подобно раковой опухоли расширяется область литературы, претендующей на научность, точнее -- наукообразной, создателем которой может быть любой на уровне начального образования. Лишь бы оплатил издание...
Здесь зловещая сверхзадача темных и неведомых сил вполне очевидна отвлечение мятущегося человеческого духа,
