Банк в ридотти могли держать только богатые патриции, но ставки делать мог любой желающий. При этом ридотти были не только игорными домами: это были настоящие центры типичной венецианской жизни. Здесь завязывались любовные интриги, здесь оттачивали свое мастерство разного рода авантюристы. Сюда, как в кафе, приходили после ученых заседаний, судебных сессий или просто на дружеский ужин.
В 1774 году Сенат постановил закрыть самый крупный общедоступный игорный зал, и уныние охватило всю Венецию. Один путешественник, ставший свидетелем этого события, писал тогда домой: «Все стали ипохондриками: купцы не торгуют, ростовщики-евреи пожелтели, как дыни, продавцы масок умирают с голода, и у разных господ, привыкших тасовать карты по десять часов в сутки, окоченели руки. Положительно пороки необходимы для деятельности каждого государства».
После того как игорные дома стали закрываться, богатые венецианцы поспешили в бордели. У каждого жителя города определенного уровня имелось свое место, где он мог принимать любовниц и куртизанок.
Кстати сказать, когда Венеция вела тяжелые войны с Турцией, денег, естественно, не хватало, и правительство изыскивало все новые и новые способы пополнить казну. В 1514 году Сенат решил обложить специальным налогом всех куртизанок. Согласно проведенной переписи, их оказалось около одиннадцати тысяч (!). Не правда ли, это дает представление о стиле жизни венецианцев, ведь население города очень редко превышало 150 тысяч человек.
Конечно, не все венецианки были куртизанками, но всем безумно нравилось развлекаться, флиртовать и изменять мужьям. Особенно этим отличались самые богатые. Замуж в те времена выходили только по расчету, и это только способствовало почти обязательному наличию любовника и сопровождающего кавалера.
В XVIII веке Венеция была, наверное, самым музыкальным городом Европы. Четыре женских монастыря превратились в Венеции в четыре превосходно организованные музыкальные школы. С тех пор слово «консерватория»[4] стало применяться для названия любых музыкальных академий. Во главе этих консерваторий стояли лучшие композиторы того времени. Хор и оркестр состояли исключительно из девочек и девушек, одетых в белые платья, с цветами в волосах. Их выступления производили неизгладимое впечатление на путешественников.
Герман Кестен («Казанова»):
«На каждом углу стояла церковь, но прихожане приходили с игры и шли на разврат. Более четырехсот мостов было простерто через сто пятьдесят каналов. Город на сотне островков посреди лагуны в четырех километрах от материка был кипучим предместьем Европы. Шулеры в масках встречались здесь с настоящими королями. Художники и матросы были замечательно живописны. На всех улицах и во всех театрах играли импровизированные комедии. Не только в ложах играли в азартные игры, но и в салонах, казино и кофейных домиках. Весь мир казался влюбленным.
С фальшивыми окнами, с бесчисленными причалами и гондолами, с никуда не ведущими переулками, с неожиданно открывающимися кулисами, с беззвучно закрывающимися потайными дверцами, с тысячами балконов и сотнями тайных ходов Венеция была раем авантюристов и влюбленных».
Многотомные воспоминания Казановы, называющиеся «История моей жизни», начинаются с его рождения. Начнем с этого и мы.
Джакомо Казанова («История моей жизни»):
«Матушка произвела меня на свет в Венеции, апреля второго числа, на Пасху 1725 года».
Казанова родился в самом прославленном районе Венеции — в районе Сан-Марко (San Marco). Сан-Марко — это центральный из шести исторических районов (sestieri) Венеции. Он также включает в себя остров Сан-Джорджо-Маджоре.
