Джакомо Казанова («История моей жизни»):
«В карманах у меня было, по меньшей мере, три сотни Филиппов, добытых в игорном доме, и полный золота кошелек; мне приходилось опасаться воров — на Мурано это весьма опасные головорезы, отъявленные убийцы, что обращают во зло многочисленные привилегии, дарованные им хитроумным правительством за ремесло, какое исполняют они на стекольных фабриках, которыми изобилует остров; дабы не покидали они Мурано, правительство доставляет всему этому люду право венецианского гражданства. Я уже готов был повстречать парочку подобных граждан Республики, каковые оставили бы меня в одной рубашке, — ведь в кармане у меня не было даже обыкновенного ножа, что носят, защищая свою жизнь, все честные люди Венеции. Ужасный миг! Положение мое было плачевно, и я дрожал от холода».
Зато зеркальные доходы Венеции были немыслимы. Например, в XVII веке зеркало размером 1 м × 0,65 м стоило 68 000 ливров, а картина, скажем, Рафаэля такого же размера — всего 3000 ливров.
Остров Мурано, как и Венеция, — это несколько островов, разделенных каналами. В XVIII веке здесь жило около 30 000 человек.
Монастырь Санта-Мария-дельи-Анджели (Santa Maria degli Angeli) находится в западной части главного острова Мурано, на берегу канала Ангелов (Canale degli Angeli), недалеко от знаменитого Музея стекла (Museo Vetrario).
В одном из писем из монастыря К.К. сообщила Казанове, что в его стенах она обрела замечательную подругу.
Ален Бюизин («Казанова»):
«В стенах монастыря завязывается однополая связь между двумя молодыми женщинами, над которой Казанова, поставленный, по крайней мере, в двусмысленное положение, совершенно не властен».
Подруга К.К. была самой красивой из монахинь, самой богатой и щедрой. Ей было двадцать два года. Дважды в неделю она давала юной К.К. уроки французского языка, а когда они оставались одни, так нежно целовала ее, что Казанова мог бы ревновать, если бы монахиня не была женщиной.
Появление этой подруги и то, как он ней писала К.К., насторожило Казанову, ведь он был прекрасно осведомлен о нравах, царивших в то время в венецианских женских монастырях.
Филипп Соллерс («Казанова Великолепный»):
«Венецианские женские монастыри той эпохи — прославленный садок галантных похождений. Множество девушек, отнюдь не монахинь, «ждут там своего часа». Хотя за ними установлен надзор, при наличии денег и связей они по ночам могут украдкой покидать стены монастыря. Обязательно в маске. И вернуться надо засветло, для чего есть пособники. Гондольеры в курсе дела, Государственные инквизиторы тоже. Следует только соблюдать меру: никаких скандалов, никакого шума. Когда в Венецию, например, прибывает папский нунций, три монастыря соревнуются друг с другом, чтобы поставить ему любовницу. Воздух полнится разведданными, это подогревает соперничество. Монахиню выбирают, как выбирают высокого полета куртизанку, роскошную гейшу».
