«Какого черта!» — подумал он, досадуя, что его сон прервали так не вовремя и так беспардонно. Он вовсе не собирался сегодня так рано вставать. Но удары в дверь становились все громче и все настойчивее. Казанова поднялся и, как был, в нижнем белье пошел открывать…
В его квартиру ворвались солдаты с «Великим господином» во главе.
Шеф венецианских жандармов приказал Казанове одеться и беспрекословно следовать за ним.
— Но по чьему приказу я подвергнут аресту? — спросил Казанова, все еще уверенный, что все это какая-то ошибка, но шеф жандармов своим ответом поверг его в ужас:
— По приказу Трибунала.
Джакомо Казанова («История моей жизни»):
«Выйдя из комнаты, увидел я с удивлением в зале три или четыре десятка стражников. Какая честь! Дабы взять под стражу мою особу, сочли необходимым отправить столько людей, а ведь довольно было послать двоих. Странно: в Лондоне все жители храбры, но если нужно кого-то арестовать, посылают одного человека, а в милом моем отечестве, где все трусы, посылают тридцать. Быть может, причина в том, что трус, принужденный нападать, боится больше того, на кого нападает, а тот оттого же становится храбрецом — и в самом деле, в Венеции не редкость, что человек защищается в одиночку против двух десятков сбиров и, поколотив их всех, спасается бегством. В Париже я однажды помог одному своему другу вырваться из рук сорока таких прохвостов и обратить их в бегство».
Казанову посадили в большую гондолу. Вместе с ним в нее сели «Великий господин» и четверо стражников. В квартире Казановы до этого все перевернули вверх дном, просмотрели все бумаги и вещи, собрали все «подозрительные» книги.
В конечном итоге арестованного доставили в канцелярию шефа жандармов.
Джакомо Казанова («История моей жизни»):
«Привез он меня к себе и запер в комнате. Он предлагал мне кофе, но я отказался. В комнате провел я четыре часа и все время спал, разве что просыпался каждые четверть часа, дабы облегчиться от лишней жидкости; явление сие весьма необыкновенно, ибо недержанием я не страдал, жара стояла невыносимая, и я к тому же не ужинал».
Оттуда арестованного по сети малых каналов довезли до Большого Канала, а потом высадили на Ривадельи-Скьявони (Riva degli Schiavoni), далее провели по нескольким лестницам и через Мост Вздохов и доставили в здание тюрьмы Пьмоби, составлявшей верхний этаж Дворца дожей.
Валери («Исторические и литературные путешествия в Италию в 1826, 1827 и 1828 годах»):
«Тюрьма Пьомби представляла собой верхнюю часть Дворца дожей».
В самом деле, так называемая тюрьма Пьомби — это были не страшные казематы, как можно было бы себе представить, а всего лишь верхние этажи великолепного венецианского Дворца дожей.
Этот прекрасный дворец вместе с собором Святого Марка и площадью Сан-Марко образует сейчас главный архитектурный ансамбль города. Предположительно архитектором первого варианта дворца был венецианец Филиппо Календарио, казненный в 1355 году. Во всяком случае, совершенно точно известно, что им были исполнены фасад дворца, выходящий на набережную Невольников, и шесть первых арок, выходящих на площадь.
