Венеция. Прекрасный город полностью

По некоторым данным, в XIV веке на свободную ярмарку, которая прошла в один из праздников Вознесения, в Венецию прибыло около двухсот чужеземцев. Впоследствии власти города установили сезон празднеств и ярмарок, длившийся с апреля до начала июня, надеясь привлечь еще больше гостей. К XV веку в городе было уже более двадцати гостиниц, большинство из которых находилось вблизи площади Святого Марка и Риальто. Они предлагали неплохую еду, чистое белье и широкий ассортимент проституток. Гравюры с изображением праздников и шествий продавались туристам в качестве сувениров. Город, где все продается, был, естественно, готов продать и самого себя, так что окончательная судьба Венеции определилась сравнительно рано. К концу XV века миланский священник Пьетро Касола жаловался, что об этом городе «так много говорят и пишут… что мне, похоже, совершенно нечего добавить».

Файнс Моррисон, путешественник, побывавший здесь в конце XVI века, говорил, что само слово «Венеция» кажется ему синонимом выражения veni etiam (приезжай еще). Местные жители были неизменно дружелюбны; в начале XVI столетия сэр Ричард Торкингтон сказал о своей венецианской гостинице: «Добрый хозяин сего заведения заявил, что по лицу узнал во мне англичанина. И говорил со мной на сносном английском». Венецианские власти поощряли любые развлечения, включая оперы, драматические представления и празднества, способные привлечь в город как можно больше путешественников. Они спокойно относились к самому широкому распространению мнения  (а возможно, даже способствовали этому), будто город является крупным центром незаконного секса. Венецианские куртизанки действительно были знамениты на всю Европу, однако в городе можно было купить кого угодно – от мальчиков до трансвеститов. Разумеется, обходилось венецианское гостеприимство весьма недешево. Путешественник-гугенот XVIII века Франсуа Мишон, комментируя присутствие в Венеции большого количества иностранцев, восклицал: «Сколько же денег принесет городу вся эта толпа?!» Считалось, что в те времена в каждом пятом доме сдавалось внаем спальное место, а прогулочных лодок было столько, что «стоило только крикнуть „Гондола!“, как несколько из них тотчас мчались к тебе». Первый путеводитель по городу Venetia, citta noblissima (Венеция, благороднейший город) появился в 1581 году. В XVII столетии Венеция стала центральным элементом Большого путешествия по европейским странам, которое многие молодые английские аристократы предпринимали для завершения образования.

В начале XVIII века британский посол лорд Манчестер сообщал о венецианцах, что они «намерены главным образом развлекать остальную Европу и больше ничего не делать». Именно в этом столетии венецианские художники начали создавать картины с изображением родного города, рассчитанные на то, чтобы привлекать путешественников. Франческо Гварди, к примеру, изображал Венецию такой, какой она должна была видеться приезжему – местом, исполненным романтики и одновременно напоминающим квазитеатральную декорацию. Каналетто специализировался на идеализированных топографических пейзажах – жанре, который впоследствии стал весьма популярен в Европе в целом и в Англии в частности. В те времена только на венецианский карнавал собиралось больше тридцати тысяч гостей. Однако пика венецианский туризм достиг в XIX столетии. Вместо отпрысков аристократических семей в город, поездка в который стала желанной для многих, хлынули представители верхушки среднего класса. К 1840-м годам были написаны новые путеводители по Венеции, а в 1864 году туристическое агентство Томаса Кука организовало туда первый маршрут. «Современная Венеция, – писал Генри Джеймс, – представляет собой обширный музей, входной турникет которого беспрестанно поворачивается и скрипит…».

Для представителей викторианской эпохи этот город стал драгоценной реликвией минувшего, местом, наделенным культурной респектабельностью; это было убежище, где можно было найти отдохновение от ужасов индустриального общества, уже тогда начинавшего складываться в Великобритании, осколок прошлого, вызывающего восхищение и постоянно оплакиваемого. Готическая архитектура Англии XIX века находила смысл и контекст в церквах и наиболее пышных дворцах Венеции. Это место вызывало историческую ностальгию. В каком-то смысле викторианцы были новыми пилигримами, потомками тех, кто отправлялся в духовное паломничество в Иерусалим. Только теперь их путешествие заканчивалось в Венеции, а их религией стали искусство и история.