В Центральной Европе, помимо всего прочего, несмотря на подтвержденное археологическими находками присутствие кельтов, мы не обнаруживаем кельтских топонимов, за исключением редких форм имен в Лахии (Велынен), что говорит о том, что здешние кельты были романизированы. Сохранившиеся имена являются по происхождению венетскими (праславянскими) и соответствуют словам языка кельтов, населяющих Атлантическое побережье лишь в случаях, когда прослеживаются индоевропейские корни. Из этого можно сделать вывод, что современный кельтский язык — это фактически язык довенетского, или докельтского населения Атлантического побережья, которого затем достигли походы венетов. За венетами шли кельты, завоевавшие эти области и давшие им свое имя, а в отношении языка они влились в местное население, организованное и многочисленное. Это была культура, которая уже в позднем неолите (за 2000 лет до н. э. и даже ранее) продемонстрировала свою творческую силу возведением менгиров и дольменов.
Римляне, как это до них делали кельты, имели свои гарнизоны в укреплениях, из которых они контролировали стратегически важные дороги. Старое венетское население, относительно свободное, продолжало обрабатывать свои поля и разводить скот, выплачивая лишь предписанные новой властью подати. Пришельцы не стремились перегружать население различными податями, поскольку землепашцы, даже если бы и не взбунтовались, то могли бы просто уйти, и тогда возникли бы определенные проблемы со снабжением городов и армии.
С наступлением римского владычества распространение Римской культуры, как и латинского языка, за пределами Италии ограничивается прежде всего городами. Однако даже крупный город Отлей (Аквилея) во Фриули сохранил преимущественно исконное население, поскольку покровителем города остался бог Белин (Веленус), солнечное божество венетов Норика и карнов.
Романизация в пределах Римской империи постепенно нарастала, особенно в тех местностях, где селились многочисленные римские воины, чиновники и колоны. Это нам известно по римским провинциям Венеция, Паннония, Винделиция, позднее также Реция. Остается однако вопрос, до какой степени дошла романизация и когда она закончилась. По-видимому, лишь с наступлением христианства в средние века.
«Западная группа славян (венеты) сохранила древний, лучше сказать праславянский пласт лексики, в то время как предки восточной и южной группы двинулись по новому пути развития»
Множество славянских имен на территории, протянувшейся от Балтийского моря через Альпы до Верхней Адриатики в Паданскую долину и до Апеннин, уже в прошлом веке привлекали внимание лингвистов и других ученых. Сегодня, когда история установила, что в доисторические время на эту территорию проникли носители культуры полей погребальных урн из Лужицы, которые, как утверждает языкознание, являются праславянскими венетами, или вендами, эти открытия предстают совершенно в ином свете. Это касается и труда Staroitalia slavjanska (Вена, 1853), который в то время как раз закончил Ян Коллар.29 При этом им руководил, несомненно, панславянский пафос, романтическое славянство, которое проходит через все его произведения. Однако мы не должны по этой причине пренебрегать его исследованием, как это до сих пор имело место, хотя, конечно же, труд Коллара требует критического пересмотра.
Здесь мы снова сталкиваемся с проблемой идеологии и ее вмешательства в толкование истории и прочих наук, в особенности общественных и лингвистики. Идеология обусловливает научные доводы и подчиняет их определенным, чаще всего национальным, или националистическим и политическим целям.
Так, историю Центральной Европы уже в прошлом веке подчинили два идеологических лагеря: пангерманизм и панславизм. Всю историю стали рассматривать в ракурсе отношений германцев со славянами и наоборот. А, поскольку таких народов в полном смысле этого понятия не существовало уже на протяжении целого тысячелетия, то доисторическое время, в которое таковые могли существовать, стало предметом научного спора: какой из двух народов является более древним?
В университетах Европы уже в первой половине прошлого столетия сформировались исторические школы, развивавшие собственные методики исследований. Кроме выполнения основной задачи, изучения исторического прошлого, они также открывали историю и культуру собственного народа, которой до того времени латинская церковная наука не уделяла внимания.
