Когда Арабелле исполнился двадцать один год, согласно традициям семьи Торнелоу, отец заказал ее портрет. И вот Арабелла приехала в Будапешт позировать знаменитому художнику, однако тот ясно дал понять, что не горит желанием выполнить заказ. Девушка старалась не переживать из-за этого: в конце концов, она и сама с трудом подчинилась требованию отца и семейной традиции. Но все же было обидно, что художник с самого начала так резко настроен против нее. Арабелла и представить себе не могла, что стоит на пороге новой жизни и что очень скоро все изменится.
Элла смотрела на мать и не верила своим ушам.
— Теперь ничего не поделаешь, — говорила та. — Я вынуждена буду отменить поездку.
Ну какой же тяжелый характер у моего отца! — возмущалась про себя Элла. Он знает, как его жена и дочь мечтают о путешествии в Южную Америку, тем не менее, когда до тура остается всего пять недель, он звонит — заметьте, просто звонит — из своего офиса и говорит, что никак не может оставить работу на полтора месяца.
С точки зрения Эллы, это было уже слишком. Однако мама опять защищала его.
— Я полагаю, он прав, нельзя так надолго бросать дела, — заявила Констанс Торнелоу, пряча за уверенным тоном свое разочарование.
— Но он ничего не сказал нам за завтраком! — Элла все больше изумлялась мягкости характера матери. — Вы с отцом столько лет не отдыхали! — добавила она раздраженно.
— Я знаю, дорогая, но…
«Но» — и сказать тебе больше нечего, кипела от злости Элла. Отец не в первый раз отменял поездку, и она пришла к заключению, что он вовсе и не собирался в Южную Америку. Эта мысль доводила ее до белого каления. Она смотрела на свою мать, которая, трудясь в поте лица, в кои-то веки хотела отдохнуть вместе с дочерью, и думала: видимо, настало время серьезно поговорить с хозяином замка «Торнелоу Холл». Внезапно в голову ей пришло, что всю жизнь отец получал удовольствие от разжигания конфликтов в своей семье, и ее прекрасные синие глаза воинственно засверкали, — Интересно, как бы он отреагировал, если бы мы с ним поменялись ролями? — спросила Элла. Она изо всех сил пыталась сдержать гнев, клокотавший у нее в груди, иначе мать встала бы на защиту отца, хотя, с точки зрения Эллы, его небрежные звонки не имели оправдания.
— Ты полагаешь, твой отец стал бы терпеть подобное? — ослепительная улыбка украсила аристократическое лицо Констанс.
— Конечно, нет! — решительно заявила Элла и добавила от себя: а может, пришлось бы.
— Мы тоже не можем оставить магазин.
Как всегда, Констанс Торнелоу думала только о работе. Она была главным организатором городского благотворительного общества. Ожидая, когда ей позволят зарабатывать себе на жизнь, Элла во всем помогала матери и два раза в неделю работала вместе с нею в благотворительном магазине.
Но вечером и эта проблема разрешилась. Приехали две близкие подруги Эллы: Хэтти Энверс и Мими Орчард — и согласились заменить их с матерью на время поездки. Девушки выяснили все до мельчайших подробностей, и теперь осталось лишь поставить Рольфа Торнелоу перед фактом, что он тоже должен срочно найти себе замену.
Боясь огорчить его раньше времени, Элла постаралась не опоздать на обед. Когда она вошла, ее брат Дэвид — он был на два года ее старше и обладал таким же мягким характером, как их мать, — сидел уже за столом.
Милый Дэвид, подумала она, глядя на него с нежностью. Когда отношения с отцом накалялись, Дэвид был готов убежать за сотню миль от скандала. Однако примерно год назад он всех удивил, неожиданно взорвавшись. Элла до сих пор помнит мертвенно-бледное лицо Дэвида и его крик: «Перестаньте относиться ко мне как к ребенку!»
«Я буду обращаться с тобой как со взрослым, когда ты начнешь вести себя как разумный человек!» — взревел отец, после чего жизнь в «Торнелоу Холле» на несколько недель стала невыносимой.
— Ты куда-нибудь идешь вечером, Дэвид? — спросила Элла, боясь, что ее чувствительный брат может слишком расстроиться за обедом.
— Она уже сделала прическу, — пошутил Дэвид.
И Элла поняла, что речь идет о ее сокурснице Виоле Эдмондс, к которой он пару раз ходил на свидание, и что больше ни о чем спрашивать не надо — он будет молчать, так как явно в нее влюбился.
— Старик сегодня в хорошем настроении, — сказал Дэвид, переводя разговор на другую тему и отвлекая Эллу от размышлений о нем и Виоле.
Дэвид, конечно, в курсе, он работает с отцом в офисе, но и я тоже в курсе, подумала Элла, стараясь не раздражаться. Держу пари, отец находился в великолепном расположении духа, пока не вернулся домой.
Тут дверь столовой открылась, и вошли родители. Глядя на почерневшего от гнева отца, Элла убедилась, что прекрасное настроение, о котором говорил Дэвид, давно кануло в прошлое. Он уже знает, что жена и дочь отправятся в путешествие без него, и рассержен не меньше, чем они сегодня утром, когда он в очередной раз пытался сорвать их отпуск.
Крепись, Дэвид, нам предстоит не слишком приятный вечер, мысленно обратилась Элла к брату, занимая свое место за столом. Однако отец, ярый приверженец традиций и хороших манер, молчал, пока миссис Гвендолин Гилберт, их экономка, не поставила супницу на стол и не вышла.
И только тогда он, зная, что его жена никогда не придумала бы этого сама, спросил:
— Арабелла, это была твоя безумная идея — ехать вдвоем с матерью в Южную Америку?