Оказалось, что слово «алхимия» для брата Иоганна означало не тягу к тайнам сущего, а любовь ко всякого рода шарлатанству. Чего греха таить, в глазах простых обывателей адепты тайных знаний чаще выглядели именно шарлатанами. Поиски таинственного философского камня на деле оборачивалось превращением свинца в золото, вызыванием и укрощением духов или поиском рецептов вечной молодости.
Наставник брата Иоганна был вхож к царице. Знал толк в магических ритуалах и алхимических превращениях. А еще он знал про колодец в запертом саду.
– А куда потом делся этот знаток могильных тайн и уединенных колодцев?
– Сразу после смерти царицы он уехал в Тану. Больше я о нем никогда ничего не слышал.
Оставив тело в саду, Злат тщательно обошел ограду со стороны поля. В одном месте она была частично разрушена. Не до основания, а так, чтобы можно было легко перелезть. Наверное, это сделали, когда дворец опустел, оставшись на попечении лишь нескольких слуг. Кто-то лазил за яблоками со стороны поля. Потом деревья одичали, прекратилось и разрушение ограды. Через пролом явно никто не перебирался с прошлой осени: в свежей траве не был сломан или примят ни один стебелек.
Между тем настало время обеда. Пришел Илгизар. Пришел один, оставив Мисаила в своей лаборатории присматривать за каким-то процессом, который нельзя было прерывать.
– Его Магинур покормит. Заодно и послушает историю перстня. А то вся прямо извелась со вчерашнего дня. Вы же знаете, как любят молодые девушки такие рассказы о вечной любви.
Меня больше интересовала история снадобья вечной молодости, и я спросил, что получилось из рецепта лесного колдуна. Оказалось, Мисаил придумал способ, как усилить действие этого средства, растворяя его состав в том самом «духе вина», с которым мне уже не раз довелось повстречаться.
– Он использовал способ, именуемый арабами алькоголь. Тщательное измельчение, которое позволяет извлечь из вещества наибольшее количество свойств. Так что полученное снадобье будет обладать гораздо более сильным действием, чем то, которое использовала Баялунь. Некоторые из этих трав знахари часто применяют для сохранения свежести лица.
Весть о находке в заброшенном колодце было решено пока скрыть. Прежде всего Злат не хотел, чтобы слух дошел до неведомого сообщника убитого, который так не желал, чтобы мы раскрыли его тайну.
– Теперь у нас есть начало этой истории, – удовлетворенно щипал свою длинную бороду Илгизар. – Она идет от того самого монаха, что некогда был наставником брата Иоганна. Именно он рассказал ее этому лжекупцу. Хотя, кто знает, может, он и был купцом? Довольно ловко торговал ладаном, купил кое-что, а часть товара припрятал явно для последующей продажи. Что нам еще про него известно? Он знал арабский язык. В этом нет никаких сомнений – ведь с ним беседовал местный имам. Знал кипчакский, но не знал буртасского, мордовского и венгерского. Таскал с собой толмача. Значит, был в Орде человек не чужой, а вот в здешние края его раньше не заносило. Зато мы можем точно сказать, что он приехал не из Венгрии, откуда, по словам брата Иоганна, был его наставник.
– Зато оттуда прибыли два его сообщника, которые скрываются в пещерах, – напомнил Злат.
– Мы слишком доверились предположениям Симона, – покачал головой Илгизар, – а он смотрит на все со своей колокольни. Из Львова. Там действительно венгерские дела ближе всего. Но ведь асы вполне могли прибыть и с Кавказа. У того же Хаджи-Черкеса их полно на службе в Азаке. Ведь ноги нашей истории растут именно оттуда. А вот знающих арабский язык там как раз немного.
– Раньше было больше, а теперь, когда заглохла караванная торговля с Востоком, действительно, арабский почти не в ходу.
Илгизар ткнул пальцем перед собой, словно устанавливая ось мироздания:
– В прошлый раз я сказал, что у нас теперь есть узел, к которому тянутся все нити. Таинственный сосуд из гробницы. Теперь у нас появилось и начало. И не одно, – он посмотрел на меня. – Мы знаем, что путь настоящего купца прервался в Бельджамене и именно там начался путь его двойника. Давайте внимательно посмотрим на Бельджамен. Случайно ли все произошло именно там?
– За Бельджаменом начинается улус Тагая, – загнул палец доезжачий. – Кроме того, оттуда рукой подать до Гюлистана, куда уходит еще одна ниточка нашего узелка.
Он уже собрался опустить руку с двумя зажатыми пальцами, как его осенило:
– А еще в Бельджамене и Сарае полно людей, знающих арабский!
Илгизар выпрямился и вложил ладони в рукава, как обычно делал, переходя от размышлений к рассказу:
