— Это некая субстанция, которая обладает свойством выделять и поглощать субстанции из других веществ. Франки именуют её по латыни «спирит», что означает дух. Арабы «алькоголь», по названию сильно измельчённого порошка, размолотого до такой степени, что теряет свою первоначальную форму и обретает свойства мази. Это очень сильное средство, которое позволяет извлекать сокрытые свойства из многих веществ и сохранять их долгое время. Но, как и любое сильное средство требует большой осторожности в применении. В этой бутылочке выделено и сохранено действие нескольких лекарственных препаратов.
Мне сразу вспомнилось странное чувство опьянения и блаженства, после приёма зелья и я подумал, что с его применением действительно нужно быть осторожным.
После разговора со старым греком с рынка благовоний я совершенно успокоился и избавился, от преследовавшего меня всё это время чувства опасности. Завет далёкого мудреца Оккама, про которого рассказывал Мисаил, сразу нашёл отклик в моей душе. Действительно, зачем выдумывать?
Оказавшись в царстве Джанибека Омар решил добраться до краёв, где добывают мускус и бобровую струю. Денег у него с собой не было, их он должен был получить только в Египте, когда с ним рассчитаются работорговцы. Не с пустыми же руками ему ехать туда, где он рассчитывал приобрести очень выгодный товар? Вот он и занял денег. Рассчитываться по заёмному письму с самого начала предполагал в Египте, потому и составил его сразу на арабском языке. Ну, а письма деду не прислал, потому что рассчитывал вернуться до того, как кредиторы доберутся до Египта. Видимо, зима спутала его планы.
Эти мысли вселяли в меня уверенность и добавляли бодрости. Я и думать забыл про сугдейского купца Авахава, письмо, отправленное генуэзцам в Лимасоле капитаном нашего корабля. Мне уже казалось совсем очевидным, что в Крыму я встречу самого Омара, вернувшегося из Страны Мрака и собирающегося в обратный путь.
Рыжебородый знакомец Киприана вскоре должен был отправиться с посланием к русскому митрополиту Алексию. Путь его до Москвы лежал как раз через Тану, куда направлялись и мы. Лучшего попутчика просто невозможно было сыскать. Греки плыли на большом корабле, принадлежавшем подданному императора ромеев. Он шёл под парусами прямо через море, вдали от опасных берегов, служивших пристанищем для морских разбойников. Кроме того, помимо команды не его борту находилась довольно многочисленная вооружённая стража, набранная по большей части из суровых черкесов.
Такие корабли обычно везли в своих бездонный трюмах зерно из плодородных северных степей, которое свозилось в Тану со всей ближней и дальней округи. Кроме того, на них были просторные и удобные каюты, одну из которых мы и заняли.
Пока шли сборы посланника, мы, в ожидании отправления, каждый день сходили на берег и бродили по улицам Константинополя. По правде сказать, мне больше нравится название Царьград, которое любил Савва, бывший нашим неизменным спутником и проводником. Он имел кучу знакомцев в самых неожиданных местах, знал бесчисленное множество историй и всегда оставался практичным человеком, неизменно думающим о деле.
Он даже предлагал тайком вскрыть и прочитать письмо к меняле в Тане, которое передал деду его каирский кредитор:
— Сделаем всё чисто, комар носа не подточит, — уверял Савва, — Распечатаем и запечатаем всё, как было. Вдруг там указание, отправить вас на дно с камнем на шее?
На возражение Мисаила, что меняла тоже не дурак и наверняка предвидел, что его письмо могут вскрыть по дороге, а хуже того, прямо в Каире, после чего передать его прямо в руки тамошнему судье, вместе с автором, купец ухмылялся:
— А тайнопись для чего? Или особые невидимые чернила?
Но я уже совершенно уверовал в ту версию, которая нравилась мне больше всего. Правда, совету выпросить через Киприана охранную грамоту от патриарха я всё-таки внял.
— Это в наших краях от такой грамоты почитай проку нет, — одобрил это решение Савва, — А вот в царстве Джанибека, как говорят знающие люди, вас будут считать людьми церкви и вы будете находится под особой защитой.
В ожидании отплытия мы целыми днями слонялись по улицам огромного прекрасного города, созерцая его диковины. Как рассказывал Савва, величие Царьграда рухнуло после того, как полтора столетия назад его захватили франки, которые направлялись на освобождение Гроба Господня, но кровавым битвам в знойных пустынях с бесстрашными мусульманскими воинами, предпочли лёгкую добычу в виде единоверцев-христан, давно позабывших в какой руке держать меч.
— В Царьграде тогда было раз в тридцать больше народа, чем в войске франков, приплывшем под его стены. Но, как говориться: «Людей много, да мужей мало». Город подвергся неслыханному разграблению, а его жители избиению. Сама империя после этого стала латинскою. Подмога пришла откуда не ждали. Уже через год православные болгары, у которых с мужами было всё в порядке, разбили в прах привыкших к лёгким победам франков и убили их новоявленного императора. А через полвека и сами греки сумели вернуть себе Константинополь.
