(англ. Mark Twain, настоящее имя Сэ́мюэл Лэ́нгхорн Кле́менс (англ. Samuel Langhorne Clemens) — знаменитый американский писатель.
"Не откладывай на завтра, что также хорошо можешь сдѣлать послѣ завтра".
В. Ф.
Это былъ одинъ изъ тѣхъ людей, которыхъ называютъ философами. Онъ представлялъ изъ себя близнецовъ въ одномъ лицѣ, ибо одновременно родился въ двухъ разныхъ домахъ города Бостона. Дома эти существуютъ и до сегодня, съ прибитыми на нихъ дощечками, на которыхъ имѣются надписи, подтверждающія означенный фактъ. Собственно, дощечки эти никому не нужны, такъ какъ жители города, во всякомъ случаѣ, считаютъ себя обязанными показывать оба дома всѣмъ пріѣзжимъ, иногда даже по два раза въ одинъ и тотъ же день. Человѣкъ, увѣковѣченный этими памятниками, былъ злонравнаго характера и уже очень рано пустилъ «въ публичную продажу свои таланты, при посредствѣ изобрѣтенныхъ имъ «максимовъ и афоризмовъ», которые были разсчитаны спеціально на то, дабы причинить страданія подростающему поколѣнію всѣхъ послѣдующихъ вѣковъ. И всѣ его, даже самые обыденные поступки клонились къ тому, чтобы вызвать подражаніе имъ въ юношахъ, которые, не будь этого, можетъ быть, и могли бы быть счастливыми.
Побуждаемый тѣми же самыми намѣреніями, онъ родился сыномъ мыловара, не имѣя къ тому, очевидно, никакихъ другихъ основаній, кромѣ желанія, чтобы къ стремленіямъ всѣхъ другихъ юношей, старающихся стать чѣмъ-нибудь, относились всегда съ пренебреженіемъ, разъ только они не оказываются сыновьями мыловаровъ.
Съ злосностью, не имѣющей въ исторіи ничего себѣ подобнаго, онъ цѣлый день проводилъ за работой и просиживалъ ночи напролетъ, дѣлая видъ, будто изучаетъ алгебру при свѣтѣ мерцающаго огня, и все это опять таки — для того, чтобы другіе юноши дѣлали тоже самое, если только они не хотятъ быть замученными примѣрами удивительной усидчивости Веніамина Франклина. Мало того, онъ пріучилъ себя довольствоваться хлѣбомъ и водою, а во время обѣда изучать астрономію, — обстоятельство, породившее впослѣдствіи многочисленныя страданія милліоновъ дѣтей, отцамъ которыхъ довелось познакомиться съ пагубными біографями Франклина.
Его принципы были проникнуты ненавистью къ юношамъ. До сихъ поръ ни одинъ изъ нихъ не можетъ сдѣлать ничего самаго естественнаго въ его возрастѣ, чтобы тотчасъ же не споткнуться объ одинъ изъ вѣчныхъ афоризмовъ Франклина и не выслушать тутъ же длиннѣйшую о немъ рацею. Если мальчикъ купилъ себѣ на 2 цента орѣховъ, то отецъ его говоритъ: «А ты подумалъ-ли, мой сынъ, что сказалъ Франклинъ: Береги грошъ — черезъ годъ будешь имѣть копѣйку», — и вся прелесть орѣховъ исчезла! Если послѣ добросовѣстнаго труда мальчикъ думаетъ поиграть волчкомъ, отецъ цитируетъ ему: «Развлекаясь, самъ у себя воруешь время». Сдѣлаетъ онъ что-нибудь хорошее, никто не вздумаетъ его похвалить за это, ибо «добродѣтель въ самой себѣ заключаетъ свою награду». И вотъ, мальчика травятъ до смерти, лишая его даже законнаго отдыха только потому, что однажды Франклинъ въ минуту злостнаго вдохновенія изрекъ;
«Пораньше ложись и пораньше вставай, — будешь уменъ, и здоровъ, и богатъ!»
Можетъ-ли какой-нибудь юноша согласиться быть умнымъ, здоровымъ и богатымъ на такихъ подлыхъ условіяхъ! Человѣческій языкъ не въ силахъ изобразить то мученіе, которое я претерпѣлъ, когда мой отецъ задался мыслію испытать на мнѣ справедливость этого изрѣченія. Мое теперешнее состояніе общей слабости, значительнаго убожества и душевнаго разлада — таковъ естественный результатъ этой попытки. Мои родители имѣли обыкновеніе будитъ меня, тогда еще мальчика, иногда даже раньше 9 часовъ утра, а между тѣмъ предоставь они мнѣ наслаждаться естественной потребностью сна, я бы теперь, можетъ быть, совершалъ чудеса? Во всякомъ случаѣ я бы навѣрное имѣлъ теперь собственное торговое заведеніе и пользовался бы всеобщимъ уваженіемъ.
И вѣдь какимъ опытнымъ выжигой былъ герой нашего повѣствованія!
