Наконец она оказалась в просторной гостиной, больше напоминающей бальный зал, и была оставлена в обществе еще одного стража — экономки. Ею оказалась милая дама лет сорока, не сводящая с Мариши пристального взгляда, в котором откровенно читалось опасение, что странная гостья, стоит от нее на секунду отвлечься, обязательно сопрет какую-нибудь ценную безделушку, а ей потом отвечать.
— Может быть, кофе? — предложила Марише экономка с таким видом, словно предлагала отведать яду.
От кофе Мариша торопливо отказалась. Наконец дверь распахнулась, и на пороге возник тщедушный паренек этак неполных шестнадцати лет.
— Господин Гренкин, — торжественно объявила экономка и устремила на паренька преданный взгляд.
Это Гренкин?! У Мариши возникло опасение, что заведующая все-таки ошиблась и дала ей неверный адрес. Но, с другой стороны, перед тем, как явиться в гости к господину Гренкину, Мариша позвонила, и тот подтвердил, что может ее принять и охотно расскажет об Ирочке Красновой. Выходит, она попала по адресу? Но кто же этот молоденький мальчик? Брат того Гренкина, который был нужен Марише?
Но в это время тщедушная фигурка приблизилась к Марише настолько, что она смогла рассмотреть его лицо, и недоразумение прояснилось. Гренкину было именно столько лет, сколько полагалось. Просто издалека он производил впечатление ребенка за счет субтильного телосложения и странно подпрыгивающей походки.
— Вы хотели поговорить со мной об Ире? — приветливо спросил у Мариши Гренкин, уже успевший отпустить цербершу-экономку. — Прошу вас, садитесь!
Мариша присела на указанный ей белоснежный кожаный диван, чувствуя себя крайне странно. У нее создавалось впечатление, что она попала в театр абсурда. Вся эта квартира никак не походила на жилище молодого человека, а скорее — на апартаменты капризной избалованной барышни. Повсюду торчали витиеватые позолоченные цветочки, завитушки и розочки. Мебель была выдержала в белых и светло-бежевых тонах. И всюду понатыканы зеркала, портьеры и пуфики.
— Вы тут живете один? — поинтересовалась у Гренкина Мариша.
— С другом, — ответил тот. — Мы с ним живем вместе уже третий год.
И он назвал известную фамилию, обладатель которой часто мелькал на телеэкранах в различных передачах, посвященных высокой моде и прочим штучкам. Ага! Вот оно что! Теперь кое-что становилось понятным. Значит, с другом он тут живет. А этот друг и в самом деле не бедствует, раз может позволить себе квартиру в таком престижном месте.
— Вы могли бы рассказать мне об Ирочке? — попросила Гренкина Мариша, все еще играя роль липовой Ирочкиной сестры.
— Мог бы, — машинально кивнул Гренкин. — Но, честно говоря, не вижу в этом особого смысла. Я не понимаю, вы не знали Иру при жизни. С чего вдруг такая забота о ней и ее судьбе после ее смерти? Тем более что прошло уже больше пяти лет с того момента, когда Иры не стало.
— Но я же вам объясняла, я ее сестра и хотела…
— Бросьте вы! — небрежно отмахнулся Гренкин. — Никакая вы ей не сестра. Говорите, что вам надо на самом деле, или уходите!
Мариша посмотрела на него и поняла, что он не шутит.
— Ладно, — вздохнула она. — Но предупреждаю, настоящая история может показаться вам еще более странной, но это чистая правда.
И она рассказала Гренкину все, начиная с убийства Нинель и заканчивая посещением отделения милиции возле деревни Березово.
— Вот теперь я вам верю, — кивнул Петя и посветлел лицом. — Так вы подозреваете, что кто-то из близких Ире людей взялся отомстить этим мерзавцам, которые погубили ее?
— Ну да, — призналась Мариша. — Что-то в этом роде.
Говорить о том, что она подозревает самого Петра Гренкина, она пока не стала.
— У Иры в детстве, кроме меня, не было друзей, — произнес Петя. — Мы с ней вместе росли в детском доме. Так же и повзрослели. Знаете, я был очень привязан к Ире. И если бы я был создан другим, я бы обязательно женился на ней. Ира нуждалась в человеке, который бы постоянно защищал и опекал ее. Она была очень славной, талантливой, но хрупкой и доверчивой.
Эти слова было странно слышать из уст Пети, который большой физической силой тоже не отличался.
— Но вы ее любили?
— Любил, — кивнул Петя. — Но уверяю вас, я не мстил тем людям, из-за которых она погибла.
— Почему? — невольно вырвалось у Мариши.
— Разве вы не знаете? Правосудие восторжествовало и без моего участия, — сказал Петя. — Они были все осуждены.
— Не все, — возразила Мариша. — Климентий и Столпов остались на свободе.
— И что вы хотите от меня? — нервно сжал руки Петя. — Я такой, какой я есть. Конечно, я далеко не ребенок и прекрасно понял, что Ирочкин любовник и этот режиссер заплатили или нажали на пружины, чтобы следствие признало их невиновными. Но что я мог поделать? Не убивать же мне их было?
— Почему бы и нет? — пожала плечами Мариша. — Вы же сами сказали, что любили Ирочку. И что ей был нужен защитник.
