– Значит, да. Если б это было не так, ты б просто сказал «нет». …Извини, я знаю, что это запрещённый приём - ты не мог солгать. А если б и солгал - я поняла бы это, лгать ты умеешь ещё меньше, чем любой из нас. Я - не все, не кто угодно. Я не буду настаивать и расспрашивать, я только хочу знать - почему ты?
– Не только я. Ты ведь не считаешь, что как сын своих родителей я должен быть на особом счету?
– Я как раз боюсь, что это именно так! Мне давно не пять лет, и я многое вижу. То, что было много лет назад, то есть и сейчас, и часть нашего прекрасного, духовного, справедливого общества не прочь от тебя избавиться!
– Афал, ты не права!
Минбарка села на низкий диван и закрыла лицо руками.
– Очень хотела бы ошибаться. Ты можешь обманываться иллюзией видимого хорошего отношения, ты считаешь людей лучше, чем они есть, как твои отец и мать, они и не могли воспитать тебя другим. Но у некоторых своё понятие блага. Ты думаешь, что ты сын президента и духовного лидера, но ты так же сын отступницы и Убийцы Звёзд. И готовность пожертвовать собой - ради чьих бы то ни было интересов - это у тебя тоже наследственное. И поймать тебя на этом очень легко. И то, что ты улетаешь так и не выбравшим касту, им тоже вполне удобно…
– Я выберу касту, когда вернусь.
– Если ты вернёшься.
– Афал, ты говоришь неподобающие вещи! Доверие и послушание - основа нашего общества. Не наше дело рассуждать, не наше дело заботиться о своих интересах. К чему мы придём, если будем делать так? Ты не знаешь всего, а я не могу тебе объяснить. Сейчас не могу. Когда вернусь - объясню, и ты признаешь, что твои упрёки мелочны и беспочвенны, что иначе было нельзя.
– Не потому ли ты так говоришь, - тихо проговорила Шин Афал, - что хочешь быть таким, но не являешься? Ты хочешь, чтоб это и к тебе относилось - про доверие и послушание, хочешь, чтоб общество приняло тебя, как равного, ты так боишься остаться вне… Тебе уже 16, а ты не выбрал касту. Долго ли ещё можно тянуть?
– Временных ограничений нет - потому что никто в истории, насколько известно, не оставался без касты. И вовсе не обязательно тянуть вместе со мной, чтобы я не оставался один в этой неопределённости. Касту не выбирают из солидарности, это выбор всей жизни.
Шин Афал встала, подошла к нервно прохаживающемуся Дэвиду.
– Не только я вижу твои колебания. И позволь, я буду всё же колебаться вместе с тобой. Не потому, чтоб надеялась, что выбор наш будет одинаковым. Но я не знаю, как повлияет на твой выбор то, что тебе предстоит. И как повлияет на мой выбор, каким я увижу тебя после твоего возвращения. Быть может, это перевернёт всю нашу жизнь. Должно быть, ты полагаешь, что моя жизнь не должна переворачиваться, раз я остаюсь здесь? Тогда ты ошибаешься.
– Не знаю, может ли твой выбор быть иным, чем воинская каста - ты собираешься быть врачом, а врачи традиционно воины. Но представляешь ли ты, чтоб воинскую касту выбрал я?
– Представить-то я многое могу. Если так смотреть, жрец ты по матери, но по отцу воин. Но я знаю так же, от чего ты бежишь.
– Подслушиваете, принц Винтари? - раздался за спиной знакомый акцент.
– По себе судите, гражданин Г’Андо? Путь в малую библиотеку лежит через этот зал. Прерывать чужой разговор я не хочу, а возвращаться обратно тем более, я под этим благовидным предлогом убежал от Лашуда. Можете прикрыть меня, отвлекая внимание на свою персону, буду благодарен.
- Кто такой Лашуд? - нахмурился Андо.
- Дразийский проповедник, из тех, кто прибыл на эту конференцию… съезд… как его…
- А… Я его не знаю, точнее, я плохо различаю их пока что. Что же ему нужно от вас?
- Хороший вопрос. Конечно, я сам виноват, сам завёл с ним разговор, я ж читал это самое «Поучение о Пятом Священном Свойстве Дрошаллы», и в довольно хорошем переводе. Теперь, по всей видимости, он жаждет рассказать мне об остальных четырёх… Или сколько их всего. Он проповедник, этим всё сказано, не так ли?
- Но вы ведь центаврианин!
- И это должно его останавливать? Ладно б, я слышал это не от землянина, чтущего Г’Кван.
- Это другое. Я так воспитан.
Винтари рассмеялся.
- В самом деле, другое! А для меня так разница невелика. Вам же ваша человеческая природа не мешает придерживаться вероучения другой расы, так почему кому-то его природа должна мешать принять вероучение другой расы в более зрелом возрасте? Примеров-то масса. Другое дело, что я пока не чувствую в себе почитателя Дрошаллы, мне и собственные-то боги надоели.
Андо неодобрительно покачал головой.
- Вы, центавриане, давно утратили веру. Вы духовно мёртвая раса, и неудивительно, что свою духовную нищету пытаетесь исправить сокровищами других рас. Если вы хотели сказать об Амине Джани, так разве и не она тому пример? Вы полагаете, может быть, что мне лестно, что её выбором был именно Г’Кван, и это так отчасти, но…
