- Нет, когда речь идёт не о минбарцах, то им в общем-то всё равно. И видимо, Лаиса сумела их убедить… ну, в глубоком смысле этого действия. Как объединения миров… Центавриане и земляне как никто схожи - и в тоже время бесконечно отличны, и хотя порой кажется, что они танцуют вальс в тесных объятьях - они танцуют его над разделяющей их пропастью. Лаиса сказала, что может и должна стать… даже не мостом, нет. Частью, одной из опор моста. Первый камень ничем не заметен, не славен и его может быть не видно под остальными. Но он первый. Лаиса и Рикардо не были заметными представителями своей расы. Но стали заметными. И в этом должна быть польза для миров. Это важно для неё и как для центаврианки. У неё прежде не было рода, принадлежностью к которому можно было гордиться, но теперь есть. И она хочет, чтоб этот род - прежде не известный, не славный - жил… Это, конечно, не родная семья Рикардо, но ведь по центаврианским меркам это не имеет значения, его усыновили - значит, приняли в род. И для неё важно, чтобы этот род не был забыт, не остался без продолжения…
- Странно, в самом деле… Земляне и нарны, такие непохожие, однако же, генетически совместимы, а земляне и центавриане - как ни удивительно, нет. Впрочем, центавриане-то землян никогда не сторонились, мы даже любим подчёркивать это сходство…
- Покровительственно так, подчёркивая, что земляне, вероятно, не самая паршивая раса, раз похожи на великих вас, ага?
Винтари расхохотался.
- Не без этого, да. Спесь из центаврианина не денется никуда, это компонент нашей крови. Но ведь есть в этом и хорошая сторона - уж по отношению в братьям-людям центавриане точно ни капли не ксенофобы. И для многих из нас это было даже большим расстройством - что мы вовсе не родственники, что мы никогда не станем одним народом. А для скольких миров эта «естественная» генетическая граница - дополнительное обоснование для отчуждения и ненависти? Когда-то такое же отчуждение было между разными народами на каждой из планет, но для большинства из миров эти времена прошли. Потому что разные народы - это всё же одна раса, совместное проживание, смешение культур, общее потомство смели эти границы и теперь о них вспоминают с неверием. А здесь так не получится…
Дэвид бросил на него тоскливый взгляд.
- Я всегда ненавидел границы. Ну, кому как не мне их ненавидеть… Вален мечтал сделать единым народ Минбара. Он не успел осуществить задуманное, а те, кто в благоговении повторяют его имя, в большинстве своём делают вид, что не понимают этого… А вот объединения миров нам вообще никто не обещал. Даже если раса становится единой сама в себе, и внутренних конфликтов уже нет (а есть ли хоть одна такая раса на самом деле?), всегда остаётся образ чужого, которому до образа врага - один поворот механизмов пропаганды. Едины-то в основном в сравнении с другими, в противоположность… Различия культуры, различия биологии - тут всё годится. Когда внешнее различие перестаёт иметь значение - когда двое, различно выглядящие, в разных культурах воспитанные, любят друг друга - против них ополчаются все, потому что это ведь немыслимо, потому что сама природа поставила границы… Потому что общих детей не будет. Как будто общие дети - это единственное, что должно иметь значение!
- Если говорить о Тжи’Тене и Амине, то им повезло в том, что они рейнджеры. Среди рейнджеров не только никто не будет пенять детьми - но и вообще осуждать межрасовый союз. Но не каждый пойдёт в рейнджеры, что и говорить…
Они остановились у фонтана. Не в первый раз они шли пешком через город, хотя вполне могли лететь или хотя бы ехать. И шли медленно, неспешно - едва ли, впрочем, осознанно, намеренно…
- Я сейчас подумал об Андо… Он успел узнать об этом? Всё же это дитя, если оно благополучно родится, будет и ему родственником. Живой родни-то у него… нет, получается. У него мог быть ребёнок - соединили бы они с Адрианой жизни или нет, но это был его ребёнок, как бы то ни было - и мог быть дядя… И снова у него никого нет. Если это не имеет для него значения, то может, это и к лучшему. Иной на его месте лишился бы рассудка.
Дэвид поколебался, подбирая слова.
