- Я слышала о леди Адире… Император Моллари, насколько я могла о нём судить исходя из того, что слышала, вызывает противоречивые чувства… Но вот тут мне его невероятно жаль. Мой отец пережил маму только на три дня, и эти три дня были для него вечностью мучений. Как ни горько мне было потерять и его, я была счастлива, что их души воссоединились. Каково же прожить без любимой столько долгих, ужасных лет… Знаете, отец как-то рассказывал об одном поверье народа, из которого происходил род Талафи. Что у каждого мужчины в жизни есть две самые главные женщины. Одна - ангел, поддерживающий, вдохновляющий, дарующий покой и исцеление. Другая - демон, отравляющий разум и лишающий покоя. Я думаю, леди Адира была ангелом для императора.
- А кто же был демоном? Хотя, у императора было три жены, из них любая была демоницей хоть куда.
Рузанна мотнула головой.
- Нет, это не то. Я думаю, после потери своего ангела жизнь императора Моллари стала так беспросветно печальна, что никакие демоны не были б уже в ней заметны.
Майкл Дир улыбался, глядя на огонь. Костёр был его любимым образом с детства, ещё когда с отцом смотрел фильмы, где в каком-нибудь дремучем лесу или дикой степи путешественники у костра пели песни или рассказывали байки. Конечно, он понимал, что то, как видит это он и как видит отец - не одно и то же, но отец позволял ему эти детские мечты о том, что когда-нибудь они отправятся в поход, будут так же сидеть у костра, есть жареное на огне мясо и вспоминать какие-нибудь истории, а за спиной будет шуметь тёмный-тёмный, таинственный-таинственный лес, который у огня, рядом с отцом совсем не пугает… Но природа Проксимы не слишком-то располагала к походам, да и работа не позволяла отцу вырваться… А потом отец умер… Майкл никогда не упрекал его за то, что он не сдержал обещания…
Огонь плясал, как колышущийся на ветру живой цветок. Огонь трещал. Гул моторов в вышине, скрипучие напевы старого тучанка тоже казались его голосом. У всего есть песня…
Он поднялся, и шагнул к тучанку, собирающемуся присесть на разостланные шкуры неподалёку.
- Прошу вас… Сейчас вы танцевали - это так красиво. Как огонь, только ближе, совершеннее… Словно огонь вдруг облёкся плотью и напился красоты из земли, травы и неба, кроме своей собственной. Словно вместе они породили новый яркий цветок… Например, мак. На Земле в степи растут маки. Это такие большие ярко-красные цветы. Яркие как сердце, как любовь. Я не знаю, растёт ли что-то подобное здесь, если нет - то значит, это вы. Станцуйте ещё раз - я хочу запомнить это. Может быть, мне никогда больше не увидеть ничего подобного.
Тучанк наклонил голову, рассматривая его с явным удивлением.
- Как тебя называют?
- Майкл Дир, я рейнджер…
- Май-Кыл-Дир… - тучанк пробовал на язык чужеземное имя, - почти как меня. Я - шиМай-Ги, женщина-пилот. Я не летала сегодня, но здесь Рузанна, и здесь вы, значит, будет много песен, будет много бесед, это радость для нас всех. Я могу научить тебя этому танцу, если ты хочешь. Это очень просто, нужно слышать, каких движений просит твоё сердце. Тогда земля говорит через тебя с небом. Это танец радости сердца, если твоё сердце радуется - ты будешь танцевать лучше, чем огонь.
Седой бракири долго любовался необычной танцующей парой, потом повернулся к сидящим поблизости фриди.
- Удивительно… я знаю не менее десятка миров, у которых есть одна и та же древняя любовь к пляскам у костра. Идёт время, мы открываем законы мироздания, строим космические корабли, изобретаем новые сплавы, но по-прежнему зачарованно смотрим на огонь в ночи… И человеку современному иногда хочется, хоть на миг, забыть о машинах, теориях, всём том культурном пласте, который наслоило на нас время, образование… Извините. Может быть, вам как раз это не близко, и вашей сдержанности и целомудрию претят эти дикие пляски…
- Не переоценивайте наше целомудрие, господин Таката, - обернулся с улыбкой фриди Шонх, - да, порой бывает, что что-то из обычаев других рас нам трудно понять, что-то кажется нам слишком… развратным, или грубым… Но мы помним, что наше восприятие не является… голосом разума вселенной. Если раздавать тому, что мы видим, оценки, и отворачиваться от того, что кажется нам неподобающим, легко впасть в гордыню. А хуже гордыни нет ничего. Положим, да, эти воюще-лающие звуки грубы для нашего уха, и эти движения нам кажутся экспрессивными и нелепыми, но постигать многообразие и удивительные пути вселенной можно не только в медитации под перезвон колокольчиков или журчание воды. Эти песни и танцы идут от сердца, поэтому они прекрасны. Эти существа, молодые и почтенного возраста, прекрасны, и вселенная даёт нам огромный дар, раскрываясь в их голосах и движениях.
- Прошу прощения, фриди Шонх, поверхностные знания равны заблуждениям. Прекрасно всё же, что нас собрали здесь вместе - мы сможем лучше узнать не только тучанков, но и минбарцев, и дрази, и иолу…
- А вы кто по роду занятий, Фрайн Таката? - спросил один из расположившейся поблизости группы молодых тучанков, двое из них были в костюмах пилотов, - вы врач?
