Мысль была чёткой – он смотрел на бёдра Андо, на его упругий, худой живот… и на его член, конечно, и чувствовал сексуальное притяжение, которого, по-правильному, вообще не должен был чувствовать, не он, не на Андо. Он не должен был отметить даже подспудной мыслью, что Андо настолько гибкий, горячий и… слово «свободный» показалось ему не слишком подходящим, слово «развратный» - слишком из лексикона лорканцев, а слово «раскрепощённый» было вообще откуда-то из псевдопсихологии… Но, вот то, что он спал почти без одежды, при нём… То, как спокойно он выпрямился, будучи совершенно не одет, в присутствии двоих в его каюте, то, что ни разу, никогда, он не показал никакого подобия смущения, приводя его в отчаянье этой невозможностью быть с ним в одной каюте и при том не страдать от того, что снова случайно увидел его тело, как ни старался смотреть строго в другую сторону… Это сводило с ума.
– О-ох, это было… потрясающе. Господин техномаг, вы не согласны?
– Полностью согласен с вами, капитан Ханниривер, - мужчина отвёл взгляд от картины поля боя на мониторе, посмотрел на девушку задумчиво и, кажется, немного насмешливо, - кстати, меня зовут Гелен. Я думаю, теперь-то уж пора представиться точно настала.
– Очень приятно. Аминтанир, доложи о повреждениях.
– Минимальные… капитан.
– Отлично. Ну, теперь нам предстоит абордаж… Полагаю, внутри этих самых зенеров тоже полно, но ничего, мы не с пустыми руками… Господин техномаг, Гелен, системы вашего корабля сейчас не будут протестовать против синхронизации с кораблём арнассиан для взятия его под контроль?
Вернувшийся Андо застал Алана в каком-то странно мрачном расположении духа. Застал врасплох, поэтому натянуть на лицо подобие улыбки или хотя бы что-то нейтральное Алан не успел, хотя, и надолго б это обмануло телепата? Но он был так глубоко погружён в свои мысли, что вздрогнул и подскочил, только услышав шаги Андо совсем рядом с собой.
– Алан… Что с тобой? – Андо прикоснулся ладонью ко лбу мальчика, - У тебя снова был кошмар?
– Со мной… - Алан не смог не быть честным, хотя бы отчасти, - со мной – не знаю, что… Кошмар – нет… Кошмаров – с тех пор не было. Нет, я думаю о… об Офелии, - это, в общем-то, ложью не было, он действительно думал в том числе и о ней. Знала ли она о… странностях Андо? Что за вопрос, как могла не знать, они оба телепаты.
– Да, я тоже… часто думаю о ней… - Андо присел рядом с Аланом на кровать, - Без неё я чувствую себя лишённым огромной части живой плоти. Хотя, мысль о том, что наше столь затянувшееся путешествие всё же скоро окончится, меня греет. При следующем сеансе связи надо, чтобы ты тоже отправил ей сообщение. Уверен, она будет рада, она ведь часто вспоминала о тебе.
Алан воззрился на него удивлённо.
– Правда?
– Она всегда о тебе помнила. Всегда думала и о тебе, и о твоей матери. Просто Офелия чувствовала себя лишней, чувствовала, что вы слишком отличаетесь от неё. Она всегда была одна, и ей всегда было одиноко… и страшно. Но она не забывала о том, что у неё есть родные. Есть ты.
– Она думала напрасно… Мы слишком схожи. И не могло быть иначе. Мы, его потомство, словно проклятые, а может, это так и есть, было кому проклясть, много кому… И мало того, что отрезанные от остального мира, мы были отрезаны ещё и друг от друга. Я, со своей болезнью – от отца, матери… Она – я знаю, она ненавидела его, ненавидела его фамилию, которую носила сама – от нас всех… А она ведь моя сестра, хоть и не дочь моей матери, хоть мы и не росли вместе. Как же так получилось, что даже нормальных родственных отношений мы должны быть лишены…
Андо повернулся к Алану, взял его прохладную ладонь в свою.
– Ты не виноват в том, кто твой отец, так же, как и она. И уж тем более ты не виноват в том, что ты болен. Ты не виноват в том, каким тебя создали – будь то намеренно или случайно. Ты есть, ты живой – это главное. Главное кто ты есть, а не кого или что в тебе видят другие. Ты не проклят, Бог не проклинает своих детей, Алан. Ты добрый и отзывчивый юноша, с хрупкой душой – чистой и светлой. Ты просто не можешь быть проклятым.
Алан вздрогнул.
– А… она? Поверила, поняла?
Андо грустно улыбнулся.
– Да. Поверила, Алан. И приняла себя, и позволила мне принять её такой, какая она есть. Поверила мне, моим словам… Поначалу ей было не по себе от того, что я постоянно приходил к ней в магазинчик, ведь… Она тогда была замужем за другим. Если бы я видел её счастливой, выходящей из своей квартиры, если бы я хоть раз почувствовал, что она будет страдать, если уйдёт от него, я никогда не стал бы делать ни единой попытки. Но она выбрала меня, и я очень рад этому её выбору.
