Венок усадьбам полностью

Саввинское, с его монументами, с его библиотекой оккультных книг, собранных И.В. Лопухиным, известным автором масонского катехизиса и не менее известного сочинения “Духовный рыцарь”, по-видимому, тоже переводчика многих иностранных мистиков, находится в районе ряда масонских имений. В ближайшем соседстве, на слиянии Вори с Клязьмой, лежат Глинки знаменитого “чернокнижника” петровского времени гр. Я.В. Брюса, неподалеку сравнительно находятся и Гребнево поэта Хераскова, и Авдотьино Новикова, виднейшего деятеля русского просвещения и неутомимого издателя масонских книг. В Авдотьине, в церковной ограде, сохранилось надгробие другого близкого Новикову и Лопухину русского мистика — Гамалеи, чей небольшой портрет сохранился в музее Нового Иерусалима.

Немногие остатки былой старины среди чудесного ландшафта, описание Жуковского, стихи и статья Воейкова в “Новостях литературы” за 1825 год, гравюра в “Вестнике Европы” — из этих кусочков рисуется облик интереснейшей масонской подмосковной:

Многообразны и причудливы были эти "узы жизни". Усердный читатель "Эмиля", "Новой Элоизы" или "Contract Sociale"* (* "Об общественном договоре" (франц.).) Руссо, "Systeme de la Nature"** (** "Система природы" (франц.).) барона Гольбаха, высоко чтивший Карамзина, И.В. Лопухин воспринял у них ту натурфилософию, ту склонность к сентиментализму, которая определяет настроения и вкусы людей конца XVIII века. Чисто внешне сказалась она в желании так или иначе проявить свои гуманные, человеколюбивые чувствования, гармонически согласованные с извечными законами природы. Так появились в садах Саввинского и Ретяжей памятники и меморативные плиты. Враг кровопролития и тем самым кровавого завоевателя Бонапарта, сенатор Лопухин отметил и это событие оригинальными монументами в своем орловском имении. Вряд ли узнал когда-либо Наполеон, что слава его навеки погребена по сторонам дерева на берегу пруда в Ретяжах под двумя камнями при церемонии, едва ли не кажущейся теперь недостойнейшей буффонадой. Быть может, до сих пор лежат в Ретяжах, неподалеку от гранитного монумента "Благочестию Александра I и Славе доблестей Русских в 1812 году", эти камни с надписями. На одном — в виде кресла — высечено: "19 марта 1814 г. Взят Париж", на другом — грубом и неотделанном — "И память вражия погибла с шумом".