Шереметевские городские и загородные усадьбы с вещами, их наполняющими, образуют как бы первый круг отражений; именно поэтому сложнее их стилистический комплекс. Здесь наряду со своими художниками из крепостных работали также и мастера большого искусства — Растрелли, де Вальи, Старов, Кваренги ....* (* Так в рукописи) в области архитектуры, Ротари, Делапьер, Рослин, Боровиковский, Шамиссо, Шубин в области изобразительных искусств, Фишер, Гамбе, Споль в области декоративных, Гибар, [Джианфинелли], Фильд в области театра и музыки — все эти прославленные имена, как известно, равно обслуживали как двор, так и шереметевское "графство". Но даже в пределах последнего произошел известный отбор, известное разделение мастеров, ремесленников и художников. Главнейшими проводниками придворного искусства в шереметевских усадьбах явились архитекторы Федор и Павел Аргуновы, Дикушин, Миронов и Назаров, живописцы Молчанов, Иван и Николай Аргуновы, резчик-механик Пряхин, музыканты-композиторы Дегтярев и Бортнянский, артистки Параша Жемчугова, Шлыкова и многие другие. В свою очередь эти крепостные мастера несли дальше, в толщу крестьян и дворовых, отблески лучей петербургского искусства. Проблема растекания и отражения grand art** (** большое, высокое искусство (франц.)), крайне любопытно интерпретированная дворцами, домами и усадьбами Шереметевых, усложняется, однако, рядом привходящих обстоятельств. Крайне любопытно поставить, например, проблему эволюции эстетических вкусов на материале художественного собирательства. В общих чертах повторяется и здесь то, что в крупном масштабе происходило в столице.
В параллель петровской Кунсткамере было и в Кускове некогда собрание “куриозитетов”, включавшее в себя кости мамонта, препараты, минералы, ботанические экспонаты и механические “кунстштюки”.
