– А знаешь что?
– Что-то хорошее. – Диего обожгла Коула взглядом. – Что-то значительное.
Геснерия, Эрнандес и Карл Мах, молча наблюдавший за Коулом, как один отпрянули от Диего и напора в ее голосе.
– Ты не можешь этого знать, – нарушил тишину Мах.
– Знать что? – голос Диего напрягся, как струна.
Мах примирительно поднял руки.
– Все мы солдаты…
– Я – нет, – поправил его Эрнандес.
– Серьезно? – Мах удивился.
– Вполне.
– Ха, а я-то принял тебя за какого-нибудь супер-Джо, у которого армия в крови, – хмыкнул Мах.
– Ничего подобного.
– А Кандагар?
Рамон покачал головой:
– Я там был не с армией.
– Странно, – пожал плечами Мах. – Но я настаиваю: мы все, кроме Рамона, солдаты, мы видели и делали всякое, не всегда хорошее. Иногда даже криминальное. Возможно, если говорить по-честному, даже творили зло. Хотя кто тут честен. Не можете же вы верить в то, что секретная база в пустыне борется на стороне ангелов небесных.
– И на чьей же мы тогда стороне, мистер Мах? – голос раздался из ниоткуда и отовсюду сразу. Не было никакого сигнала, шепота или потрескивания, с которыми включаются динамики.
На мониторе с высоким разрешением Карлтон Дрейк наблюдал за пятерыми членами своей команды безопасности – теми, кто выжил. Он смотрел за реакцией на свой вопрос. И на то, что за ними подслушивают.
Трое из них – Карл Мах, Лесли Геснерия и Тревор Коул – напряглись. Он видел, как застыли их мышцы и выпрямились спины. Все трое начали оглядывать комнату в поисках оборудования для переговоров. Однако они его не найдут.
Это были солдаты, обученные в секретных воинских частях, в разведке и опергруппах. Им наверняка не понравится, что их застигли врасплох.
Дрейк улыбнулся.
Особенно Маху, который, так сказать, ляпнул не то. Но Карлтона и не интересовали навыки межличностного общения мистера Маха.
И Диего, и Эрнандес даже не вздрогнули, будто их эта прослушка не интересовала. Реакция Эрнандеса Дрейка не удивила. Он видел запись того, как Рамон проходил испытание в пустыне. Эрнандес уничтожал дронов и справлялся с ловушками так, будто просто вышел погулять.
Мах откинулся на спинку стула, решив не искать никакие жучки.
– Вы на своей собственной стороне, мистер Дрейк, – ответил он на вопрос. – Это я могу точно сказать.
Дрейк снова улыбнулся.
– Отличный ответ, мистер Мах, просто отличный.
Карлтон нажал кнопку на консоли под монитором.
Пора было приступать.
Тихий щелчок нарушил тишину, и квадратная платформа со стороной около тридцати сантиметров исчезла под столом, образовав небольшое, в полсантиметра, углубление.
Внутри в два ряда – три в первом и два во втором – лежали пять круглых дисков, чашек Петри. Утопленная платформа поднялась и встала вровень с остальной поверхностью стола.
Даже в ярком свете в помещении сложно было понять, что находится в чашках Петри.
Капли.
Сгустки.
Жижа, слизь, грязь. Эти слова не подходили для описания.
Вещество в одной из чашек напоминало рыхлый трясущийся желатин. В другой лежало будто бы что-то более плотное, вроде жвачки. В третьей растеклась и поблескивала лужица. В двух оставшихся будто перекатывалась ртуть.
– Что это? – спросил Тревор Коул.
Голос Дрейка прозвучал звонко, как колокол:
– Ваше последнее испытание.
Раздался звон, и стеклянные емкости окутало паутиной трещин.
Дрейк восхищенно наблюдал.
Эти пять человек выжили не только в испытаниях в условиях пустыни, но и в бесконечной череде других тестов и проверок, для которых их отбирали. Большая часть анализов и тестов была с ними согласована: от IQ до исследования ДНК. О других же – воздействие стрессоров, включая гамма-лучи, космические лучи и даже образец тумана Терриген, – их не спрашивали. Никто из них даже не знал, что выдержал такие экзамены.
Как не знали и те, кто не выжил.
Сейчас проходило испытание с наибольшим количеством неизвестных. Даже с туманом Терригена были хоть какие-то данные. А что будет здесь?
Его ученые понятия об этом не имели.
Единственный отпрыск Венома, Карнаж, не дублирует оригинал. У них есть сходные характеристики, но полных совпадений нет. Карнаж и Веном умели изменять биомассу, но использовали ее каждый по-своему. Веном отдавал предпочтение большим размерам и объему мышц, а Карнаж творчески осмыслял свой талант и превращал конечности в смертоносное оружие.
Процесс извлечения закончился получением предположительно разных «семян». Они отличались по цвету: один был пурпурный, другие меняли оттенки из красной части спектра, будто перебирали закатную палитру.
Однако, насколько можно было судить по приборам, все пять образцов могли слиться с телом «хозяина», и пятеро в Бледной комнате имели самые высокие шансы выжить в ходе этого процесса.
Дрейку не терпелось узнать, кто из них в итоге останется.
Она не хотела двигаться, вставать со стула, хотя какая-то часть ее мозга – слабый голос внутри – кричала ей, что надо бежать. Но она знала, что это просто паника.
Кроме того, идти было некуда – Бледная комната намертво заперта. Она была в этом уверена. И никто не откроет дверь, пока Дрейк не даст отмашку.
