— Что помешало? — начал злиться Вася.
— Ньето погиб в результате несчастного случая, Рамирес пропал, сейчас числится в дезертирах.
— То есть вы ни черта не смогли узнать???
— Спокойней, Тупак, спокойней, — прихлопнул его руку Габриэль. — От них нет, но мы опросили других солдат и работников склада. Негласно, разумеется.
— Не тяни.
Габриэль усмехнулся и будто нарочно раскурил сигарету:
— Оба постоянно общались с лейтенантом Рамиресом.
— Родственник? — уточнил Гевара.
— Однофамилец.
— Дальше.
— Лейтенант Рамирес запросил отпуск «по семейным обстоятельствам».
Вася негромко зарычал.
— Но мы его нашли и взяли, — поспешил успокоить Хавьер.
Дальше пошло веселее: лейтенант Рамирес сдал капитана Отарола, капитан Отарола сдал приезжего американца из Панамы, назвавшегося Джорджем. Капитану показали несколько фото, в том числе и Майкла, опознать он никого не опознал, но американца описал. Худощавый, светлые волосы, узкое лицо с намертво прилипшим высокомерным выражением.
— Да таких в Панаме сотни две, если не больше! — касик раздраженно хлопнул ладонью по столу.
— Погоди, не торопись, — снова придержал его руку Габриэль. — Мы решили, что если человек из Панамы, то он наверняка появлялся и в других странах и разослали приметы по нашим людям. Похожего видели в Колумбии, Чили и Уругвае, а в Аргентине даже сфотографировали.
— Что-то подозрительно, как аргентинцы выяснили, что нужно его фото?
— Следили за местным, из эскадронов, снимали его встречи. На одной попался вот этот.
Габриэль эффектно раскинул веером по столу штук пятнадцать фотографий. Вася и Че, не видевшие их раньше, перебрали карточки одну за одной.
— Что характерно, — продолжил Габриэль, — почти сразу после его приездов в Колумбии, Чили и Уругвае прошли акции против наших.
— А в Аргентине? — спросил Че.
— А в Аргентине хрен поймешь, там сейчас такая заваруха… Фото мы передадим Монике — увеличить, вырезать лицо, что получится разошлем по странам, пусть ждут. А нам надо подготовить группу для изъятия.
— А не удерет?
— Продублируем. Если наша группа будет опаздывать, по нему отработают местные.
— Хорошо, — Васю, наконец, отпустило, — в группу включите Ильича, парень дерзкий, нестандартный, пусть пока поработает в команде, потом сделаем из него руководителя.
Че хмыкнул и выудил из папки с документами листок, в отличие от прочих исписанный в столбик, а затем положил его на середину стола.
— Это что?
— Текст песни, прочтите.
Вася и Антонио склонились над страничкой.
— De pie cantar que vamos a triunfar, — начал читать вслух Габриэль, — Avanzan ya banderas de unidad… Ну стихи и стихи, что тут такого? Неплохие, надо бы их на музыку…
— Ага, — ухмыльнулся Гевара и вытащил портативный «филипс».
Щелчок — и в комнатку под гитарный перебор полилась песня:
Вася обомлел — это же знаменитая «Эль пуэбло унидо»!
— Отлично, просто отлично! — расцвел Габриэль. — Надо бы пустить по нашим радиостанциям.
— Тоже так думаю, причем не только в Чили, нельзя такую песню в одной стране держать, — согласился Че.
Понемногу на звуки музыки в домик подтянулись и другие члены штаба и Хунты революционной координации, поломать голову над резней в Аргентине — если не загасить, то направить ее в относительно полезное русло. Со всеми заботами в боливийском штабе «милисиано» забыли, когда спали больше пяти часов в сутки. Вася, как и Че, и Гильен, и Габриэль, и Хосе и десятки других пропадали на узлах связи, пытаясь хоть как-то обуздать поток.
Не остался в стороне и падре Луис — движение теологов освобождения, имея за спиной негласную идеологическую и гласную силовую поддержку Хунты, разрасталось во всех странах континента и ныне тоже пыталось через проповеди и работу в массах хоть немного успокоить буйство революционной стихии. «Движение священников для третьего мира», опираясь на папскую энциклику Populorum Progressio призывало к ненасильственному разрешению кризиса, его молчаливо поддерживали уже восемь из сорока восьми католических епископов страны.
Священники-villeros, работавшие в бедных кварталах, выходили вслед за своей паствой на протесты, а некоторые, вдохновленные примером Камило Торреса, на этом не останавливались и вступали в партизаны.
Правительство Онгания тоже выворачивалось наизнанку, гоняло по стране войска и закрывало глаза на создание «эскадронов смерти», но волну сбить не удавалось. Поэтому за шанс захватить Мальвины военная хунта уцепилась сразу же — «Британия слаба, Британия утрется!» звучало в коридорах президентского дворца.
