Венский бал полностью

– Если потребуется, я готов подбрасывать дрова все выходные.

Но этого не потребовалось.

Ночью мы с Нижайшимуехали в Вену на машине Файльбёка. Прежде чем выйти на Хейлигенштадтском шоссе, он сказал мне:

– Теперь мы увидимся не скоро. Армагеддон откладывается на год. Регулярно покупай «Журнал для всех», через него я дам о себе знать. Ты ведь уже знаешь, что такое акростих. Не забудь, главное – вторая буква.

Он обнял меня и пошел своей дорогой.

– Постой! – крикнул я.

Он вернулся в машину и закрыл дверь.

– Что делать, если мне надо будет срочно связаться с тобой? – спросил я.

– В крайнем случае, но только в самом крайнем, установишь контакт со Стивеном Макэльпайном в Далласе. Спросишь номер пастора Батлера из Айдахо. Пастор Батлер. Легко запомнить.

Он вышел и двинулся вверх по шоссе в сторону Нусдорфа. Какое-то время я наблюдал за ним через зеркало заднего вида, потом поехал в Хернальс на Гюртеле. Возле дома Файльбёка нашлось место для парковки. Там я и поставил его машину. Руль, панель и дверные ручки протер носовым платком. Ключ зажигания выбросил потом в щель решетки канализационного люка. Уже светало. Вообще-то я собирался идти до Фаворитенштрассе пешком. Это заняло бы не меньше часа. А я едва держался на ногах. Поэтому пришлось сесть в такси на Эльтерайнплац. Водитель плохо знал немецкий и, прежде чем поехать, долго рассматривал карту города. На щитке висели четки. У лобового стекла лежала книга с арабскими буквами на переплете. Я спросил, что это за книга.

– Коран, – ответил он.

Мне захотелось посмотреть ее. Он отказался выполнить мою просьбу.

– Священный кныга, – сказал он. – Нэ для нэвэрных.

Я уж было решил настоять на своем или выйти. Не мешало бы назвать его черножопым засранцем. Но я промолчал. Я открыл окошко, мне казалось, я чувствую запах кишок Файльбёка. Даже после того как я принял дома душ и прогнал всю одежду через стиральную машину, запах все еще раздражал обонятельные нервы. С ним я и лег спать.

Разбудил меня звонок в дверь квартиры. Полиция! – первое, что пришло мне в голову. Я посмотрел в дверной глазок. Действительно, двое полицейских. Они не стали звонить у входа в дом, а, вероятно, вызвонили сперва соседей. Я начал соображать, не надо ли чего убрать от глаз подальше. Но ничего не лезло в голову. Зазвонили еще раз.

Таким образом я имел честь лично познакомиться с Резо Дорфом. Он обошел всю мою мансарду, будто каждый предмет обещал стать для него козырной картой. Сам Резо Дорф был в штатском, сопровождавшие полицейские – в форме.

– Где Файльбёк? – спросил он.

– Не знаю. Я звонил ему несколько дней назад, хотел пригласить. Вчера у нас был праздник солнцеворота. Но дома его не было. Тогда я позвонил матери. Она на меня спустила всех собак и сказала, что его нет уже две недели. Я не решился сказать, по какой причине звоню.

– А где Джоу?

– Это я у вас хотел бы спросить. О нем уже два года ни слуху ни духу.

– Парни из вашей группы исчезают один за другим. Что же это за напасть такая?

– Наша группа? О чем вы? Нет никакой группы. Ее запретили.

– Она стала еще больше.

– С чего вы взяли?

– Не придуривайся. Мы знаем все.

– Тогда вам незачем меня расспрашивать.

Он схватил меня за грудки так, что пижама затрещала, и притянул к себе. Но при этом воротил нос – видимо, у меня несло изо рта.

– Кто он? – рявкнул Резо Дорф и так крутанул зажатые в кулаках лацканы, что мне стало трудно дышать.

– Кого вы имеете в виду?

Тут он выложил, что они наблюдали за нами во время праздника. Для меня это не было неожиданностью. Ляйтнер предупредил Нижайшегоо такой западне. Но мы не были уверены, что они следят за нами, потому что не видели их. Я предполагал, что они могли затесаться в толпу.

– Ах, этот? – воскликнул я, изобразив некоторое удивление. – Он приехал из Ирландии. Несколько дней назад я случайно встретил его в закусочной. Он плохо говорит по-немецки и не пьет спиртного. Даже пива. Зовут его Джорджем. А больше я ничего о нем не знаю. Я высадил его на Шварценбергплац.

– Неужели?

– Да, на Шварценбергплац.

Тут я сообразил, что они наверняка ехали за нами. На обратном пути я все время поглядывал в зеркальце. Правда, никакого хвоста не приметил. Резо Дорф разжал пальцы, но был все так же нетерпелив.

– Давай, давай, не тяни резину. Чем он занимается? Где живет? Когда у вас следующая встреча?

– Больше мне нечего сказать. Ни о какой встрече мы не договаривались. Где живет, я тоже не знаю.

– Но вы же о чем-то болтали в машине.

– Совсем чуть-чуть. Я врубил музыку, чтобы не заснуть.

– И по дороге туда?

– Я был в машине один. И даже не ожидал, что Джордж и в самом деле придет. Скорее всего, он доехал автостопом. Или на автобусе. Ей-богу, не знаю. Мы возились с дровами, и вдруг появился он.

– Еще увидимся, – сказал Резо Дорф.

Но больше я его не видел. Зато приходили какие-то его подчиненные. Полгода они доставали меня одними и теми же вопросами: где Джоу? где Файльбёк? Где Джордж? Как он доехал до Раппоттенштайна? То же самое пришлось терпеть моим товарищам, но они знали еще меньше.

Рихард Шмидляйтнер, фабрикант