1913 год, Вена. В это время там жили Сталин, Троцкий, Гитлер, Фрейд, Юнг и будущий вождь Югославии Иосип Броз Тито. События, которые связали их в этот год в сердце Европы, много лет оставались по понятной причине тайной за семью печатями. В то же время умолчать о них в наш 21 век было бы просто преступлением. Любовь, мистика, дуэли, шпионаж, чудеса психиатрии – все это на фоне напряженного предвоенного времени…
Наследный принц Франц Фердинанд приехал в Хофбургский дворец не в лучшем расположении духа. Он вообще не любил своего дядьку, действующего Императора Австро-Венгрии Франца-Иосифа, и потому посещение его официальной резиденции по высочайшему приказу в столь солнечный весенний день способно было только испортить ему настроение, но никак не поднять его и не настроить на деловой лад. Мысленно молодой эрцгерцог давно уже вступил на престол и даже внедрил определенные внутриполитические новшества в жизнь под именем Франца Второго; отправил в отставку давно застаревшее охвостье правительства старика, давно выжившего из ума; привел к присяге свое новое окружение, роившееся вокруг него в Бельведерском дворце и даже начал объединять щедро растраченные вялым во всех отношениях предшественником восточные территории в Соединенные Штаты – наподобие американских, увиденных им 20 лет назад и описанных им в путеводителе по миру. И только уже вышедшее за все энциклопедические пределы проживание дядьки под добрую сотню лет под луной мешало ему наконец-то реализовать свои планы. И добро бы только редкие визиты в Хофбург омрачали настроение будущего молодого властителя самого большого государства в Европе – временами приходилось выслушивать его претензии, связанные с личной жизнью, морганатическим браком с чешкой, мнениями относительно внутренней и внешней политики. Хуже было еще и то, что старческий маразм не выбирает жертв в зависимости от фамильной принадлежности и оттого поразил действующего монарха в самое сердце и в самый мозг, сделав его политические взгляды абсурдными, а его преемника куда более раздражительным, чем 30 лет назад, когда умер его отец и, ввиду отсутствия детей у самого Франца-Иосифа он стал его официально объявленным наследником под именем Франца Второго. Всякий раз, когда монарх вызывал его в Хофбургский дворец, настроение Франца Фердинанда портилось не только от осознания того, что следующие 5–6 часов ему придется созерцать старые, мрачные, готические интерьеры дворца, наводящие поневоле на дурные и гнусные мысли, но и оттого, что собеседником его будет выживший из ума старик, считавший свои мысли единственно верными, но глупость которых мог поставить под сомнение любой школяр. Однако, делать нечего – монарх есть монарх, и по вызову следовало явиться.
Меж тем сама природа, демонстрировавшая после долгой и холодной зимы свое обновление и оживление, протестовала против любого проявления мрака и тьмы, к которым, без сомнения, можно было отнести Франца-Иосифа. Кругом все пело и танцевало под залихватские вальсы старого венца, вечно живого Штрауса, солнце грело и чудесным образом превращало холодные былины когда-то живых деревьев в прекрасные цветущие пейзажи. Эрцгерцог созерцал красоту австрийской столицы из окна кареты, стремительно приближавшейся ко дворцу правителя империи.
Камердинер сухо встретил будущего своего хозяина у входа во дворец, смерив его недовольным и строптивым взглядом. Верный пес был зеркальным отражением своего хозяина, но не мог и не хотел совладать со своими эмоциями – он прекрасно понимал, что новая метла по-новому метет, и ему априори не придется встречаться с Францем Вторым в этом качестве. Эмоции же у всех обитателей Хофбургского дворца в отношении его сегодняшнего визитера совпадали по вектору направленности с его эмоциями. Несмотря на это, встречи двух монархов – действующего и будущего – не отличались краткостью и лаконичностью.
– Ваше Величество… – войдя в приемную залу, заговорил Франц Фердинанд, но очень скоро замолчал, увидев, что старик даже не счел нужным почтить его своевременным присутствием в месте встречи. Он появился пятью минутами позже, продемонстрировав августейшему визитеру дополнительно свое неуважение. Медленным шагом, поглаживая огромные усы и несуразно зияющую лысину, некогда наводившую ужас на прочих мировых монархов, шаркая, старик уселся в трон, даже не подняв глаза на своего будущего преемника и только махнув рукой на его натянутое вставание.
– Как видно, Божье разумение во всем не знает пределов. Когда Он не соизволил дать мне наследника, то, конечно, понимал, что на престол взойдешь ты, но разве мог Он предвидеть, что своими революционными воззрениями ты поставишь нашу страну на край гибели?! – с порога претенциозно начал Франц-Иосиф.
– Чем вызвано такое недоверие монарха ко мне?
– А с каких пор тебя волнует наше мнение?
– Ну что вы, Ваше Величество?! Уже не раз двор выказывал недоверие ко мне, в том числе, когда на рассмотрение рейхсрата был вынесен вопрос об одобрении моего морганатического брака. Прямо скажем, если бы не позиция премьер-министра, быть бы мне навек несчастным человеком…
– Премьер-министр – дурак, – отрезал Франц-Иосиф. – Была бы моя воля…
– Вот потому я и испрашиваю ее сейчас. К чему мне еще готовиться?
– Что за шашни у тебя с Николаем?
