– Да будешь прославлен в веках ты, светлый разумом, бесстрашный сердцем и неутомимый в чреслах своих, о чем будут поминать потомки твои до пятьдесят седьмого колена. Поминать они будут, не сомневайся. А теперь перейдем к делу. Откровение, только что посланное мне… тебе не надобно знать кем… гласит, что ты чуть не совершил роковую для всех вас ошибку. Ты содержишь пленницу.
В глазах Джанибаста, как ни были они затуманены никогда невиданной волшбой и откровенно наглой лестью, мелькнул проблеск подозрительности.
– И ты собираешься швырнуть ее жавру, – продолжил колдун.
Настороженность предводителя передалась всей шайке.
– Так вот, ты не прав. – Пришелец выдержал паузу ровно настолько, чтобы не позволить взорваться хору недоверчивых и возмущенных голосов. – Ты не прав, потому что казнить ее следует немедля!!!
– Я и сам думал… – начал было племянничек Иссабаста.
– Правильно. Соображаешь. – Махровый султан одобрительно качнулся. – Иначе уважать не будут. Только жавру скармливать ее не след, он к человечине пристрастится, потом в такой кораблик сунешься – и ам! – слопали. Вместе с крэгом, учти! Это грех.
Джанибаст внимал благоговейно.
– Так что с твоей де-ви-цей… – при этом колдун гулко шлепнул себя по животу и гнусно заржал, что сразу же нашло живой отклик у Джанибастовой сволочи, – мы сейчас распотешимся по-своему, без жавров осьминогих. Чего делиться, правда?
Джанибаст сделал глотательное движение, что должно было, вероятно, служить залогом согласия.
– Ну… и как? – Слова вылетали из его крошечного ротика, как горошины, – совершенно непонятно было, как при подобном даре красноречия он умудрился объединить вокруг себя столь многочисленную когорту лесных головорезов.
– Как, как… – невольно передразнил его колдун. – А по-всякому! Мы ее – по кусочкам! Один – сожжем, другой – утопим, третий – отошлем самому королю в его расписной урыльник, – (кого-то из доблестных сподвижников Джанибаста раскатисто стошнило), – а ушки да пальчики разошлем по всем замкам зеленого Джаспера, чтоб никому неповадно было! Ну, начнем, благословясь. Чумазиков-то своих разгони по сторожевым постам, – не ровен час, кто-нибудь из принцев сунется, порядок навести.
Он снова поднес сложенные ладони ко рту, и двор огласился высоким, переливчатым свистом. Мятежники, приняв этот звук за сигнал к действию, в одно мгновение разлетелись по своим постам.
– Ну, пошли, браток, – сказал маг, хлопнув их предводителя по укрытому перьями плечу; болотный крэг дернулся, словно его ударило током.
Они шли по узким дощатым коридорчикам, богатым покоям, увешанным разномастными гобеленами (один из них маг бесцеремонно содрал со стены и набросил себе на плечи), по анфиладам одинаковых светелок с косым окошком под самым потолком, все время то поднимаясь на несколько ступенек вверх, то ныряя вниз по стертым доскам. Видно было, что каждый хозяин этого, с позволения сказать, замка старался прилепить к уже сложившемуся ансамблю еще несколько клетушек и галерей, не заботясь о смысле и доступе света. Ранее прорезанные окошки забивались досками, а наклонная крыша, как правило, позволяла застеклить лишь крошечный треугольник, выходящий в несуразный лабиринт таких же беспорядочно нагроможденных косых плоскостей. Маг все поглядывал на эти окошки, отчего поминутно спотыкался и поминал предка по материнской линии какой-то мифической птицы, на зеленом Джаспере неизвестной. Похоже было, что он пытается запомнить направление, в котором его вел хозяин дома, но безуспешно. Наконец после очередной лесенки, на сей раз витой, они очутились в тупичке, освещенном одиноким факелом, укрепленным над тазом с водой. На полу без всякой подстилки лежал кто-то укрытый плащом; небольших размеров крэг висел под потолком вниз головой, вцепившись когтями в какую-то скобу.
– Ты это что? – сурово спросил колдун, указывая на крэга. – Нехорошо. Грех. Дай-ка меч!
Джанибаст как завороженный протянул ему оружие. Чернокожий верзила потыркал острием в потолок, отчего сверху посыпалась труха и что-то напоминающее птичий помет. Он деловито расширил дыру, сгреб обвисшего крэга за шиворот и выбросил наружу, как тряпку. Новоявленное оконце поначалу затмилось – крэг оправлял крылья, – а потом доверчиво заголубело.
– Вот это по-нашенски, – удовлетворенно произнес колдун. – А теперь отыдь от свету, я твою кралечку малость побрею…
И он снова заржал, мерзостно и до того заразительно, что хозяин апартаментов тоже залился нервным смехом. Между тем гость наклонился над лежащей – так и есть, крепко связана, рот заклеен липучей травой. Он, заслонившись топорщившимся на его плечах гобеленом, тихонько погладил женщину по голове и едва слышно шепнул: «Потерпи чуток…» Затем все с тем же грубым, но подозрительно монотонным хохотом взмахнул мечом и отхватил прядь черных волос, рассыпавшихся по полу.
– Во, гля! Во что мы учиним! – Он выдрал из своей прически махровый султан и водрузил отрезанный локон в самую его середину. – Гля, как полыхнет!
