А это и в самом деле было яйцо. Зарытое в горячий песок, оно треснуло под ногой и выбросило, как плевок, струйку вонючего желтка. Величины оно было приличной – пожалуй, крупнее страусиного. Какая-то сообразительная птичка – а может, и ящерица – заложила здесь кладку, понадеявшись на иллюзорную неприступность пирамиды. И напрасно. Юрг перепрыгнул на следующую ступень, дабы не вляпаться по второму разу, и присел, свесив ноги и соображая, что лучше: попросить Пы перенести его на мелководье или дать яичной корочке подсохнуть, дабы потом она отвалилась сама собой. Инстинктивное тяготение к варианту «само собой» перевесило, – видимо, оно тоже было заложено в человеческой сути от Адама. Под таким сумасшедшим солнцем нужно было подождать всего пару минут. Пару тоскливых минут, отнюдь не подслащенных воспоминанием о восторженной готовности ко всем чудесам запредельных миров, обещанных ему «Звездными анналами», по всей видимости составленными доисторическими фантазерами, дорвавшимися до межзвездных перелетов лишь в силу врожденных способностей.
– Послушай-ка, братец, – спросил он у изнывавшего от дисциплинированности Пы. – А что вы обычно делаете на таких вот планетах?
– Как – что? – изумился тот. – Купаемся.
Командор вздохнул. Ни магия, ни подвиги им не светили.
– Ладно, – сказал он. – Можете сигать в воду, только проверьте ее семь раз на безопасность. Я к вам скоро присоединюсь, заодно и обувку помою.
– Эгей! – заорал Пы, рассылая голос веером по всему пляжу. – Братцы-первопроходцы, купаемся!!!
В следующий миг он был уже у кромки воды, посеребренной сверкающим просом песчаных метелок. Почти замкнутый залив представлял собой кристально прозрачную лужу без малейших признаков живности. Конечно, могли тут водиться и бесцветные медузы, грозящие смертельно ядовитыми стрекалами, но врожденная невосприимчивость к ядам делала джасперян по-детски беззаботными.
– Щща проверим водичку!.. – крикнул Пы, прыгая на одной ноге, освобождаясь таким образом от сапога и получая одновременно то несказанное детское удовольствие, какое доставляют прыжки на таких вот небольших планетках с уменьшенной силой тяжести. Вот так безмятежно, по-заячьи прыгать – это все равно как испускать бессмысленные восторженные вопли в солнечном июньском лесу, где каждый шелушащийся от смолистой избыточности ствол рождает серебряное эхо, жадно поглощаемое мхом и зубчатыми трилистниками земляники.
Слева и справа запрыгали еще две пары, и Пы, уже расстегнувший пояс и взявшийся за штаны, небрежно бросил:
– А чего командора-то не прихватили?
– Командора? А где он?
Пы растерянно оглянулся:
– Да вон, на ступенях… – и замер, держась обеими руками за спущенные штаны: командора на песчаной пирамиде не было.
Мгновенный уничтожающий взгляд, которым наградил его Дуз, словно стегнул его одновременно по голой заднице и по розовым вспыхнувшим щекам. Он не в первый раз ощущал на себе не очень-то лестные взгляды своих товарищей, но такое откровенное презрение было для него внове.
Поэтому, растерянный и оскорбленный, он переметнулся на песчаные ступени последним.
– Вот… – Он потыкал пальцем в плотный песок, устилавший каменную, подозрительно ровную поверхность. – Вот тут он сидел. А вон там, ниже, в яйцо врюхался… Эк воняет, тухлое было…
– Не мог же он провалиться! – Флейж несколько раз топнул, но неотзывчивость камня неоспоримо свидетельствовала об абсурдности такого предположения.
– Тихо! – велел Дуз.
Все замерли, но, кроме легкой, достаточно тошнотворной вони, в воздухе не витало ничего.
– Надо было взять с собой Кукушонка… – скрипнул зубами Дуз.
– Но есть Шоео! Если у него тонкий нюх…
Ких не успел закончить фразу и исчез, ринувшись в обосновавшуюся в центре пляжа трехглавую конструкцию спаянных воедино корабликов.
Дружинники не успели перевести дыхание, как он появился снова с только что разбуженным зверьком на руках.
– Тепло-то как… – блаженно прощебетал пушистый комочек, разворачиваясь и подставляя белым лучам шелковистое брюшко.
– Шоенчик, милый, не время ловить кайф! – Ких опустил зверька на песок. – Ты можешь по запаху определить, куда пропал наш командор? Он только что сидел на этом месте.
Выразительная мордочка сразу как-то заострилась, пушистый хвост напрягся и вытянулся стрункой. Шоео повел головой влево, потом вправо, вбирая в себя целый веер запахов, потом приподнялся, как суслик, и уперся взглядом в стеночку, ведущую к следующей ступени.
– Да тут камень! – досадливо крикнул Флейж и что было силы саданул сапогом в песчаный отвес.
