– Дак папаня вмешался. Домой уволок. Велел больше без крэга ему на глаза не являться. Когда я рассказал, что наши-то на Тихри остались, он аж заплакал.
– Странный характер, – пробормотал Юрг.
– Дак он же верховный судья, а я – евоный наследник. Мне никак не положено без крэга. Когда унаследую.
– Я тебе потом все объясню, – быстро шепнула мужу мона Сэниа. – Скажи, мой доблестный Пы, все ли ты рассказал своей семье об анделисах тихрианских?
– Как на духу!
– Ну понятно… Все свободны.
Мона Сэниа прошлась взад-вперед по росистой траве, зябко обхватив себя за плечи. Остановилась перед мужем, потупив взгляд:
– С тех пор как я вернулась на Джаспер с Чакры Кентавра, меня преследует какой-то злой рок. И у меня подозрение, что все было бы иначе, если бы…
– Если бы я не навязался тебе в мужья, – покаянно проговорил Юрг.
– О древние боги, как ты можешь? Совсем не то. Но мне кажется, что если бы я была наследницей престола…
– Сэнни, девочка моя, венец – штука тяжелая, это тебе не офит. И давно у тебя такие мысли?
– Да где-то с середины пребывания на Тихри…
– Затяжной случай. Но давай его не рассматривать, а? Ты младшая, ненаследная, что весьма меня устраивает. И вообще, пора малышей кормить. Эй, по-Харрада, неси отпрысков!
Харр, застрявший у привратного теремка, страусиным галопом помчался к ним, неся на каждом плече по ненаследному отпрыску.
– Древние боги! – ужаснулась мать. – Да что ты с ними натворил?
– Мне почудилось – вы оба в восторге…
Рожицы малышей были обильно изукрашены зелеными причудливыми узорами – сразу было видно, что незадачливый художник вместо кисточки использовал собственный палец.
– Всем мыться! – Сэнни выхватила у него размалеванных младенцев и исчезла, поскольку в качестве детской ванночки здесь приходилось пользоваться целым морем.
Юрг выразительно поглядел на менестреля и покрутил пальцем у виска.
– Краску-то где прихватил?
– А у рыбоньки-королевны. Она добренькая, даже если и заметит, так не настучит.
– Не настучит! А еще певец. И ворюга. И бабник. Веди себя прилично, рыцарь тихрианский, две брови, две ноги.
– Эт-то как?
– А так: не тяни, что понравилось, у ближнего своего.
– У дальнего фиг достанешь!
– И не клади глаз на чужих жен.
– Так ежели ейный муж, окромя глаза, ничего на нее не…
– Слушай, не вмешивайся во внутренние дела Алэлова государства. У короля были свои соображения, когда он всех дочек чохом замуж выдавал, – ему наследник был позарез нужен.
– Ага, и дождался! Да таких, как этот хмырь подковный, в колыбельке душить следует.
Вот тут Юрг был полностью с ним солидарен. Оставалось только дипломатично заметить:
– Возлюби ближнего, как самого себя.
– Да на хрена ему моя любовь – что он, сиробабый?
Юрг только рукой махнул – ну не давались ему нравоучительные беседы, хоть умри! И как он только будет Ю-юшу воспитывать…
Так что некоторое время спустя, задумчиво окуная сынулю в теплую до парной одури воду, он с каким-то недоумением признался жене:
– А я вот сейчас убедился, что вряд ли гожусь в воспитатели нашему подрастающему поколению. Не смог объяснить Харру простейшие нравственные принципы…
Мона Сэниа фыркнула:
– Тоже мне печаль! Нравственные принципы – не кашка, которую вкладывают в ротик. Их просто усваивают на примере ближайшего окружения. А если ты вдолбишь нашему гостю то, что ты называешь нравственными принципами, то он, вернувшись на Тихри, чего доброго, поплатится за них жизнью.
– Если тебя ударили по правой щеке… Да, девочка моя, с такой моралью действительно и гробануться проще пареной репы. Но как же с Юшенькой быть – совсем его не пестовать?
– Твое дело, муж мой, любовь моя, – научить его драться, но до этого еще далеко. Так что пока покомандорствуй всласть…
– Ощущаю грусть в голосе!
– Еще бы – мы ни на шаг не продвинулись в наших звездных поисках. Если бы мы могли заглянуть сейчас в магическую колоду и вычислить, какие два созвездия пропали из нее после полетов Иссабаста и его предшественника, это значительно сузило бы круг поиска. Но для тех, кто держит колоду, не имея крэга на плечах, она – пачка белых картонок…
– Постой, Сэнни, семейство Пы верно крэгам, и колода карт у них, несомненно, имеется. Что, если он изобразит раскаявшегося?..
– А крэг? – Мона Сэниа вздохнула так, словно она действительно сожалела об отсутствии тех, кого чаще называли «пернатой нечистью».
– У нас же есть Кукушонок!
Юрг подпрыгнул в воде, как дельфин – глотнувший соленой влаги. Ю-ю отчаянно заверещал.
– Ты с ума сошел! Он же как член нашей семьи!
– Вот именно, поэтому на него можно положиться.
– Да, – нехотя согласилась принцесса, – на картине Оцмара были изображены и Кукушонок, и трехлетний Юшенька. Так что ничего с ними произойти не может.
– У тебя наконец-то прорезывается королевская мудрость… Чего не скажешь о Пы. Из всей дружины… Ишь гогочут в соседней бухте, – должно быть, Харра можжевеловыми вениками потчуют, это я их научил… Так вот, должен констатировать, что уважаемый Пыметсу – самый лихой рубака, каких я только встречал на своем веку. Махать мечом он мастер, но шевельнуть мозгой… Одним словом, достойный наследник верховного судьи.
