А еще каждый из них теперь мог с легкостью сойтись с парой солдат. Напасть на разъезд, скажем, из полутора десятков драгунов уже не казалось чем-то запредельным. Скажете, мол, что можно взять с солдат? А вот не надо ухмыляться. Средняя стоимость лошади, что у них под седлом, колеблется от сорока до семидесяти рублей, само седло — от двадцати до тридцати. В карманах какое-никакое серебро. Оружие — это как минимум палаш, кинжал, пара пистолей, карабин. В общем, около сотни рубликов набегало. И это то, что гарантированно можно получить после реализации. Мало?
Спросите, где можно так выгодно все продать и не поплатиться за разбой? В Брячиславии. Только не нужно забывать о том, что волк никогда не охотится вблизи своего логова. Этого шайка не забывала, творя разбой только в землях Гульдии. Впрочем, они и сбывать-то еще ничего не сбывали. Только свозили добычу на один постоялый двор во Фрязии, с хозяином которого атаман договорился.
— Все обыскали?
— Да, атаман. — Сказавший это разбойник со следами каких-то непонятных шрамов на кистях в настоящий момент стоял с двумя пистолями на изготовку, причем оба были сильно похожи на тот, что был у атамана. Очень редкое и дорогое оружие, из которого за короткий срок можно произвести несколько выстрелов практически без перезарядки. А под прицелом этот добрый молодец держал не кого иного, как своих же подельников.
— Тогда поехали. Чего встали?! По коням, я сказал!
Бандиты вскочили в седла и, нахлестывая лошадей, устремились дальше по дороге. С собой уводили и отбитых коней, навьючив их награбленным скарбом. А на месте разыгравшейся трагедии остались растерянные гульды, двое из которых, мужчина и женщина, оба пожилые, с горькими рыданиями припали к телу дочери, последней их отраде на грешной земле.
Скакали до сумерек, петляя, как зайцы, пока атаман не решил, что пора бы уж подумать и о ночлеге. И вот наконец они свернули в лес. Замыкающие, едва въехав под сень деревьев, тут же соскользнули с коней. Они срубили по ветке, так чтобы с дороги этого не было видно, поспешили на открытое место, старательно затерли следы и помогли распрямиться траве. Если особенно не присматриваться, то и не сообразишь, что совсем недавно в этом месте в лес свернуло более десятка лошадей. Да и вряд ли кто-то будет столь дотошно присматриваться к обочине.
Раньше им тут бывать не приходилось. Однако здесь они нашли не только укрытие от посторонних взоров, но и воду. Впрочем, ручей, который бежит по дну лесного оврага, — не есть нечто особо редкое. А если не видно ручья, то иной раз достаточно копнуть не очень глубоко, чтобы добраться до воды, устроить чашу и подождать, пока муть осядет. Чем копать, ломать голову не приходилось. К седлу каждого ватажника приторочена небольшая, но удобная лопатка, которую при случае можно использовать и как топор. Сделаны они из хорошей стали, из такой можно и клинки ковать, пусть и не первостатейные, но все же.
Как только живой транспорт был обихожен, люди поспешили устроиться поудобнее и провалиться в сон. Двое остались охранять их покой. Один забрался на урез обрыва, чтобы иметь широкий обзор, второй пристроился у небольшого бездымного костерка, над которым подвесил медный котелок. Дежурить им два часа, поэтому можно вполне спокойно приготовить кашу и потом по очереди поесть. Следующая пара также позаботится о себе. Большого котла, на всех, здесь у них не было: с ним неудобно в походах. Но вот в берлоге таковой имелся, поскольку атаман предпочитал общую кухню.
— Атаман, — обратился один из ватажников, со шрамами на кистях, к тому, что расположился у костерка, а это был именно вожак.
— Чего не укладываешься? Знаешь же правило: один из нас всегда бодрствует. — Похоже, доверия в этой ватаге не бывало отродясь.
— Да я только спросить.
— Спрашивай.
— Только ты это… Я всегда тебя поддержу и спину твою прикрою. Но знать должен. Обязательно было ту девку убивать?
— Твоя правда, знать ты должен. Если ее в живых оставлять, то Звана тогда нужно было порешить. По-другому никак. Ведь он бы от своего не отступился, потому как до баб охоч. Но он боец первостатейный и очень пригодится для будущего, когда начнем резать гульдских солдат. А такого менять на незнакомую девку… Глупо это.
— Но ведь ты не говорил людям о том, что не потерпишь насилия над бабами?
— Вот поэтому я убил девицу, а не Звана. Понимаю, что ты сейчас думаешь, мол, твой недосмотр, а ответ держала та девка. Но того, что случилось, уже не вернуть.
— Ну и сказал бы об этом после. Чай, и девка бы осталась жива.
— Ты действительно думаешь, что смог бы смотреть, как ее насилуют? Ты, который видел, как насиловали твою невесту? Вот то-то и оно. Порешил бы ты Звана, как пить дать. Просто потемнело бы в глазах, и сам не понял бы, как все случилось. Но, может, и не успел бы, потому как я сам его приголубил бы, а потом все равно упокоил бы девку. Так что лучше уж так.
