Верь мне полностью

– Она замечательный человек, Патрик. И замечательная актриса. Когда мы нашли ее, она изучала актерское мастерство, которое включало, в том числе, и погружение в роль с абсолютной самоотдачей. Это было ее предложение – чтобы сделать то же самое с ролью, которую мы просили ее сыграть.

Офис Кэтрин Лэтэм, ночь.

Кэтрин инструктирует меня.

Кэтрин

Вам нужно стать более экстремальной версией себя. И вы должны быть этим персонажем двадцать четыре часа в сутки, неделю за неделей, даже если окажется, что люди, которым вы доверяли больше всего, предали вас.

Я

Я смогу это сделать.

Кэтрин

Есть еще кое-что… Что-то, что вам придется сделать, если это будет правдоподобно.

Я

Я знаю.

– Я сказала ей, что она должна влюбиться в вас, – просто говорит Кэтрин. – И что она должна следовать логике этого чувства, куда бы оно ее ни привело. И неважно, насколько предательским, безумным или опасным это казалось.

Патрик на мгновение закрывает глаза.

– Значит, все это было ложью.

– Вы упускаете главное. Для нее нет никакой разницы, она любила вас. Она заставила себя полюбить вас. Это то, что нам нужно было от нее.

Патрик тихо цитирует:

Он бросает на Кэтрин острый взгляд.

– А Некрополь?

– Что Некрополь?

– Вы каким-то образом проникли туда, не так ли? ФБР. И вместо того, чтобы закрыть его, вы просто сидели и наблюдали за нами. Изучали нас, как будто мы ползали вокруг муравейника в лаборатории. Я даже готов поспорить, что это вы послали мне изображения Фурмана. – Он наклоняется вперед. – А знаете, что вы соучастница всех убийств, которые произошли после этого? Включая Стеллу. Бедная Стелла. Может, я и убил ее, но именно вы привели этот механизм в движение…

Кэтрин нажимает кнопку на диктофоне.

«Интервью с Патриком Фоглером, – произносит она. – Запись номер один».

Нью-Йорк, Вест 44-я улица, бар отеля «Дельтон», сумерки.

Я сижу в тихом уголке бара, с бокалом в руке, пытаясь растянуть удовольствие. Вы вероятно думаете, что я на свидании, но когда увидите дородного мужчину средних лет, который плюхнется на сиденье напротив меня, то измените свое мнение.

Я улыбаюсь ему через стол.

– Что тебя задержало, Фрэнк?

– Бумажная волокита. В наши дни быть детективом значит быть чертовой машинисткой. – Он подзывает официантку и заказывает пиво, затем поворачивается ко мне: – Ты в порядке?

– Да… – отвечаю я. – Спасибо, что спросил.

– Я имел в виду выпивку, – хрипло говорит он.

– Я знаю. И да, я в порядке.

Фрэнк кивает, лезет в карман пиджака, достает конверт и кладет на стол.

– Вот. Нужно подписать и отправить по почте. Грин-карту сделают в течение недели.

Я смотрю на конверт, но не беру его.

– Я могу вернуться в Англию, Фрэнк.

Он поднимает брови.

– Да?

– У моей приемной матери день рождения. Я должна быть там. А потом, все те вещи, от которых я убегала… Они больше не кажутся такими уж страшными по сравнению с… – Я оставляю предложение незаконченным.

– Наверное, – тихо говорит он. – Ну, если тебе что-нибудь понадобится…

Я улыбаюсь.

– Просто сказать Константинополь?

Он улыбается в ответ.

– Правильно. И я прибегу с командой спецназа и парой светошумовых гранат.

Я смотрю на него с нежностью. Вместе с этим человеком я так много пережила. Мой ангел-хранитель. Склонившись над мониторами, прижав наушники к ушам, он прислушивался сквозь треск к волшебному слову, которое разрушит всю иллюзию вокруг нас.

Даже когда недели превратились в месяцы, я ни разу не усомнилась в том, что, если он мне понадобится, то окажется рядом.

Я с самого начала знала, что они собираются сделать резкий поворот, который поможет мне прорваться сквозь секретность и паранойю Патрика и добиться его доверия. Они предлагали рассказать мне, что именно планируют, но я не хотела этого знать.

– Я среагирую немедленно, – сказала я им. – Использую все, что вы мне дадите. Так будет более достоверно.

Я даже не представляла, как далеко зайду. Но я опиралась на свой единственный предыдущий опыт любви из эмоциональной памяти, и было только одно место, куда вели меня эти мои инстинкты. Три относительно неглубоких боковых разреза в левой локтевой ямке. Потребовалось бы несколько часов, чтобы истечь кровью.

И то же самое, когда я мельком увидела Фрэнка в парке в тот день. Я не среагировала улыбкой или взмахом руки, но спросила себя, что мой персонаж думает об этом. Я использовала этот момент, чтобы заставить Патрика поверить – я все еще его подозреваю. И поэтому у него не было причин подозревать меня.