— Вы бы тоже узнали, если бы смотрели на себя. Оно знает все, что знаю я, но ему известно о том, что его сделали, и сейчас оно пытается понять зачем. Не оно. Я. Я знаю, что меня сделали, я пытаюсь понять зачем… Для такого нет слов, слова не работают.
Фурд посмотрел сквозь экран мостика в собственную серебристо-ледяную душу и почувствовал холод.
На экране фигура повернулась, взглянув в темные глубины кратера. Ей навстречу шли другие и одна за другой становились рядом.
Фурд повернулся и увидел, как они идут ему навстречу.
Кир была первой. Серебристо-серая, всех оттенков серого, от почти белого до почти черного. Она подняла руку в приветствии. Ногти с таким же безупречным маникюром, как у него, темно-голубые на «Чарльзе Мэнсоне», здесь темно-серые. Юбка при ходьбе, как обычно, изящно покачивалась, а Фурд, как обычно, почувствовал возбуждение.
«Мне даже эрекцию дали», — подумал он, захотел вынуть член и посмотреть, но, кажется, сейчас было не время. Он ожидал, что тот будет серебристо-серым.
Кир улыбнулась:
— Коммандер.
— Привет, Кир.
«Они позволяют мне слышать произнесенные слова прямо здесь, в открытом космосе». В безвоздушном пространстве звуки не слышны. Но стоять и дышать в нем тоже нельзя, а Кир дышала, как и Фурд; ее грудь под блузкой поднималась и опускалась. Голос был таким же, как на «Чарльзе Мэнсоне», таким, каким его помнил коммандер.
Он снова осмотрел ее сверху донизу.
— Я знаю, вы так одеваетесь, чтобы возбуждать меня. И возбуждаете. Вам идет. Вы прекрасны.
Она не успела ответить, к ним подошли Тахл, Каанг и Смитсон. Тахл, стройный и изящный, как Кир, но легче ее. Каанг, милая, непримечательная, пухлая и перепуганная. И Смитсон…
Смитсон выглядел странно, на «Чарльзе Мэнсоне» он и так был серым. Отличались только глаза: обычно теплые и золотые, сейчас они стали средних оттенков серого. Когда он протянул конечность для приветствия, Фурд услышал влажное бульканье.
Они обладали самосознанием. Фурд на «аутсайдере» сразу все понял, стоило ему взглянуть на себя, и что-то в их облике делало это очевидным. Физически и духовно они ничем не отличались от своих оригиналов, тех, кто заново осознавал себя каждое утро своей жизни; тем не менее они знали, что их сделали, они знали, что будут защищать кратер. Они также понимали, что им нужно войти в корабль и найти своих создателей, и понимали, что никогда так не поступят.
Команда пришла и встала рядом с Фурдом в пасти кратера, воображая (они могли воображать, им дали и такую способность), что те, другие я на «Чарльзе Мэнсоне» — нет, не другие, их я: слова толком не работали — думают.
— Видите? — сказал Фурд остальным. — Они — это мы. Они — все, что мы есть. Скажите, что это не так.
— Что будем делать, коммандер? — спросила Каанг. Она, всхлипывая, смотрела на себя и остальных в кратере.
— Что будут делать они? — спросила Кир. Она тоже не могла отвести глаз от пробоины.
— Вы уже знаете, — ответил Фурд. — Она их создала и поставила туда. Поставила нас туда. Мы будем защищать кратер от наших пауков.
— Она же могла сделать что-то обычное, — сказала Каанг. — Просто синтетиков. Пусть они бы выглядели, как мы, но им не обязательно было быть нами.
— Обязательно, — холодно отрезал Смитсон. — В этом весь смысл. Заставить нас сражаться с ними и убить.
Снова воцарилась тишина. Каждый думал о семье и близких, если, конечно, было о ком думать, по-разному, в зависимости от биологии, культуры и обстоятельств, но вот себя они представляли практически одинаково. Некоторые даже могли представить, как лишают жизни своих любимых или семью, но это было гораздо хуже. Хуже самоубийства. Намеренно убить кого-то разумного, когда этот разум — твой собственный, когда ты знаешь — в отличие от самоубийства, — что выживешь и будешь понимать, что сотворил…
— Мы должны атаковать кратер, — сказал Фурд.
— Я знаю, коммандер, — ответила Кир. — И если они станут его защищать, нам придется их убить. Себя убить. Жаль, но слова сейчас работают плохо.
— Когда «Вера» приходила на Шахру в прошлый раз, то ничего подобного не делала, — заметил Тахл.
— Вы же сами говорили, что мы узнаем о Ней много нового.
— Да, коммандер. Говорил. Но это…
— Мы нанесли Ей урон. Заставили сражаться за собственную жизнь. Такого никто не видел потому, что такого никто не делал. — Он глубоко вздохнул, почувствовал, как воздух скребет горло. — И поэтому нам придется смотреть на собственную смерть.
Он кивнул Кир, та послала сигнал паукам.
Они стояли в открытой пасти кратера и смотрели, как синтетики начали двигаться в их сторону.
— Почему они послали сюда и меня? — спросила Каанг. — Я же не имею к этому отношения. Я — всего лишь пилот. Мы все здесь умрем.
Фурд засмеялся:
— А мы достаточно живы, чтобы умереть?
— Коммандер, нас же всего пятеро против… сколько там?
— Около трехсот, — ответила Кир.
— И мы безоружны, — сказал Смитсон. — Даже ножей нет.
— Пятеро против трехсот или трех тысяч. Это не имеет значения, — заметил Фурд. — Нас создали и поставили сюда не для того, чтобы дать умереть просто так.
