Снаряд походил на большую матовую сферу из тяжелых, перекрывающих друг друга металлических пластин и мог выдержать давление средних слоев атмосферы газового гиганта. Внутри конструкции таились сотни небольших «удушителей» и грубое, но мощное термоядерное устройство. Оказавшись прямо под «Верой», она должна была послать второй сигнал, после чего срабатывал заряд, и усиленные действием взрыва «удушители» поглощали часть атмосферы Гора 5, создавая временный вакуум, длинную и узкую зону, направленную вверх, к «Вере». В теории туда должен был ринуться жидкометаллический водород из нижних слоев атмосферы. Конечно, газ спешно заполнил бы пустоту, но к тому времени громадное количество жидкого металла, приобретя значительное ускорение, направилось бы прямо к Ней, и безвоздушное пространство превратилось бы в гигантскую пушку Гаусса протяженностью в несколько миль.
«Удушитель» мог не сработать; или сработать, но промазать; или все могло сложиться удачно, но Ее защитные поля — отражатели — сдержали бы атаку. Как бы ни повернулось нападение, оно станет уникальным, достойным и Ее, и Смитсона. Если «Вера» уцелеет, чего Фурд ожидал, то при любом исходе маневр Ее удивит. Конечно, если то, что жило внутри Нее, вообще могло удивляться.
Джосер еще больше пригасил свет, идущий от экрана, время шло тихо; чтобы достичь цели, ракетам и «удушителю» понадобится десять часов. Один за другим все офицеры мостика закончили рутинные дела, общение с другими членами экипажа постепенно сошло на нет. Относительно Гора 5 «Чарльз Мэнсон» висел в покое; он не принимал передачи снаружи, а его отсеки были изолированы друг от друга, как и те, кто находился на борту.
Он ждал, спокойный и непобедимый. Пока его части верили, что не нужны друг другу, пока не заботились друг о друге, целое было невозможно разрушить.
Целый час прошел без каких-либо происшествий.
— Каанг, — сказал Фурд, — если хотите отдохнуть, то лучше сделайте это сейчас. Вы нам понадобитесь позже, когда ракеты доберутся до Нее.
— Спасибо, коммандер, но я лучше останусь. Возможно, Она не станет ждать.
— Может пройти несколько часов, — ответил Фурд, не сдержав раздражения. — И вы собираетесь управлять кораблем вручную?
— Да, коммандер. Вы знаете, что мне так удобнее. Я быстрее компьютеров.
Она говорила так, словно давала какие-то указания по хозяйству; если Каанг и имела хоть какое-то мнение по любому другому поводу, то выражала его с гораздо большим сомнением и почти всегда оказывалась неправа. Фурд ничего не ответил, только подумал: «Что бы ни имелось в запасе у „Веры“, такого пилота, как Каанг, у Нее нет. Ни у кого нет, даже у остальных восьми „аутсайдеров“».
Совершенно неожиданно он быстро обменялся взглядом с Кир и понял, что они оба сейчас вспоминают о том дне, когда Каанг стала частью их команды.
Хотя он мог летать в планетарной атмосфере, «Чарльз Мэнсон» — как и все девять «аутсайдеров» — построили и оснастили на земной орбите ради сохранения секретности. После первого испытательного полета его держали в околоземном пространстве для решающего испытания с пилотом. Когда Каанг привез орбитальный «челнок», они уже знали о ее репутации, но сильно разочаровались, стоило милой и непримечательной девушке взойти на мостик и доложить о заступлении на службу.
После обычных формальностей Каанг неуверенно улыбнулась Фурду, заняв свое место, и напомнила ему — неуместно, как казалось тогда, — что это будет решающий испытательный полет. Тахл, временный пилот, предложил познакомить ее с управлением, но она вежливо отказалась; сказала, что если Фурд позволит, она бы приступила к выполнению задания немедленно. Коммандер согласился, а потом случилось нечто невероятное. Каанг вывела корабль с орбиты и управляла им так, словно в ее руках был не тяжелый крейсер в шестнадцать сотен футов длиной, а одноместный истребитель. Под ее управлением «Чарльз Мэнсон» крутился и кувыркался, вертелся и скользил, разворачивался на месте и чуть ли не выворачивался наизнанку. Она переключалась от ионного двигателя к магнитному, а затем к фотонному, ядерному и снова ионному, от девяноста процентов сбрасывала скорость до полной остановки, а потом резко набирала обратно так, что казалось, будто корабль вот-вот столкнется сам с собой. Она играла на «аутсайдере», как виртуоз на совершенном инструменте, на высочайшем уровне исполнения, неимоверно близко подойдя и к совершенству корабля, и к его разрушению. Каанг показала всем, какой может быть жизнь «Чарльза Мэнсона», и два часа выдерживала идеальный баланс между ее воплощением и небытием. Ее полет казался одновременно возвышенным и страшным. А когда все кончилось, она снова принялась смущенно улыбаться и неуклюже говорить банальности.
