Два снаряда начали отдаляться друг от друга и от «Чарльза Мэнсона», но расхождение оставалось в пределах нормы. Линзы в носовых конусах сканировали тот же самый участок горизонта, на который смотрел Фурд и остальные члены команды, но уже без всяких мыслей. Ракеты были одновременно сосредоточенными и близорукими. В отличие от линз, сами снаряды оставались неактивными. Двигатели и боеголовки не подавали признаков жизни, не имели никакой связи с «Чарльзом Мэнсоном», не знали и не помнили о своем существовании. Они пребывали за гранью контакта или контроля; инструменты самих себя. Они пробудятся лишь тогда, когда объявится Она. Вспыхнут и умрут. Их бытие начнется и закончится почти в один и тот же миг, выполнив очень специфическую задачу.
Они казались плохо приспособленными для своей цели. Маленькие, довольно примитивные, в сравнении с множеством Ее таинственных способностей они больше походили на парочку молотков. И, плывя в пространстве, они находились во власти еще одного условия: Она не должна была их заметить. Потому что если в какой-то момент «Вера» обнаружит ракеты…
— Девять часов до крайней точки, — доложила Каанг.
Застывшее, мертвое время. Корабли и ракеты замерли вокруг Гора 4, создав миниатюрную планетарную систему. Гигант приобрел искусственную серебристую луну, которую мог позднее уничтожить так же, как остальные. У той были две спутника поменьше, темные и инертные; а с другой стороны планеты висела еще одна, недоступная и непроницаемая, с ней не мог сравниться даже Гор 4. И пока она не поднимется над горизонтом, новая система сохраняла устойчивость, спокойствие и баланс — все по Ньютону.
От праздности Фурд уже начал задумываться, не лучше ли будет только повредить Ее, не уничтожать — снаряды бы вскрыли «Веру», и тогда можно было бы узнать о Ней немало нового, — как вдруг вежливым хлопком по плечу осторожно забормотали сирены, а Тахл сказал:
— Коммандер, объект приближается. Пожалуйста, взгляните на экран.
Фурд подумал, что Она, похоже, тоже не лишена иронии. Над горизонтом взлетел не корабль, а маленькая серебристая пирамида.
На экране местное приближение показало, как та кувыркалась в пространстве, но медленнее, величественнее, чем розовый конус, который Она отправила им в Поясе. Эта штуковина была намного меньше пирамиды на СК-504 и размерами могла сравниться только с маленькой спасательной капсулой. Невыразительная, лишенная каких-либо заметных черт, и, по-видимому, без всякой эмиссии двигателей, она летела в их сторону.
— Размеры основания и сторон имеют те же пропорции, что и у объекта в Поясе астероидов, — сообщил Тахл.
Фурд кивнул, не удивившись.
— Что-нибудь еще?
— Как и в прошлый раз, наши зонды могут просканировать только поверхность. Судя по траектории, ее запустили в квадрате одиннадцать-пятнадцать-тринадцать. По нашим оценкам, там же должна быть и «Вера», если принять во внимание скорость Ее замедления.
Воцарилась пауза, пока команда обдумывала новые данные. Лицо Тахла, как обычно, было непроницаемым. Смитсон фыркнул и что-то забормотал о Цилиндрах, Овалоидах, Розовых конусах и Этой-Треклятой-Пирамиде. Кир неприятно захохотала. Фурд знал этот смех и не любил, от него она становилась уродливой.
— Мы опять не станем обращать внимания на объект? — рискнул предположить Смитсон.
— Да, — отозвался Фурд. — Не обращаем внимания. И мы же знаем, что он будет делать дальше, не так ли?
Пирамида проплыла мимо корабля так же, как они мимо ее большой родственницы в Поясе, и с той же самой четкостью. Она описала вокруг «Чарльза Мэнсона» правильный полукруг, столь выверенный, что в любой точке траектории находилась на одинаковом расстоянии от «аутсайдера». А затем устремилась к поверхности Гора 4. Пирамида вспыхнула, но не из-за трения в атмосфере — у планеты не было атмосферы, гравитация давно уничтожила ее, — объект сплющило в ничто, от него не осталось даже пятна. Это был последний раз, когда они видели Ее пирамиды или слышали о них.
— Тахл, и что это было?
— Коммандер, возможно, Она что-то вам говорила.
— Каанг, сколько до крайней точки орбиты?
— Семь часов, коммандер.
— Благодарю… Что-то говорила мне, Тахл?
— О том, как мы не обратили внимания на пирамиду в Поясе.
— Как вы думаете, а что Она говорит вам, Тахл?
— Коммандер?
— На борту только вы, — Фурд хотел сказать «только вы из всех нас», но вовремя спохватился, — можете знать, что Она такое.
На мостике уже давно воцарилась тишина, иначе сейчас на нем наступило бы абсолютное безмолвие. Тахл долго молчал, прежде чем ответить.
— Командир, я знаю лишь то, что о Ней написал Шрахр.
— Могут ли слова Шрахра…
— Повлиять на нашу миссию? Нет. А если и…
— А если и могут, вы ведь скажете мне об этом?
— Конечно, скажу, коммандер. Почему вы спрашиваете меня сейчас?
— Вы — шахранин, но при этом мой первый помощник. Заместитель командующего кораблем. Что важнее?
— Корабль, коммандер.
— Какой корабль?
— Этот, командир. Вы знаете, что я имел в виду «Чарльз Мэнсон». — Тахл не рассердился, но в его голосе слышалась укоризна.