- Я думала об этом, когда восстанавливалась после инсульта. Удивлялась, обижалась, паниковала - почему со мной и так рано. Ведь столько всего требовалось сделать, стольким я была нужна, - она отвернулась к окну. - Обидно... Да нет... Уже не обидно. Я все сделала, как должно. Теперь очередь других.
Княгиня дернула ручку и открыла дверь. Я выскочила навстречу, помогла выйти. Мы прошли в клинику, заполнили документы, я принесла кое-какие вещи, и княгиня отпустила меня.
- Завтра в это же время я приеду за вами.
- Мишу не бери. Он здесь ни к чему.
- Хорошо. Звоните обязательно.
- Вера, постой. Купи книжку под мой дневник. Желтую. В твердом переплете.
- Сегодня же куплю. И... Не волнуйтесь, мы со всем справимся.
Маргарита Васильевна пожала плечами и ничего не ответила.
И теперь я стояла перед клиникой и смотрела на мигающую золотыми огоньками вывеску.
Как ни крути, а мы все равно когда-нибудь станем чьим-то воспоминанием, а сами забудем даже о себе. Жизнь с некоторых пор казалась мне непредсказуемой, испещренной провалами и внезапными потерями. Кто-то уходил внезапно, кто-то медленно, осознавая приближение собственной смерти. Я видела, как угасали люди с большой историей. Чем они дорожили? Воспоминаниями и любовью. А ещё будущим, которое не смогут увидеть, но которое, благодаря им, было у младшего поколения. То есть, за прошлое отвечала память, за неслучившееся - воображение. А за настоящее... Любовь.
И всегда мне было страшно от того, что это сильное, удивительное чувство уходило вместе с ними. Человек жил и любил свою жену, детей, внуков, и вот его не стало. И любви его тоже. Больно ведь не только потому, что никогда больше мы его не встретим, а ещё и потому, что любви, которой всегда мало, стало ещё меньше. А у кого-то ее не осталось вовсе.
Я достала телефон и набрала номер Михаила.
- Привет, не занят?
- Привет, - мой собеседник улыбался. - Освобожусь через... полчаса. Есть планы?
Я закрыла глаза.
Это зависимость. Стоит почувствовать, что тебя любят, хочешь чувствовать это все время.
- Да. Планы на тебя, если не возражаешь.
- Я твой, целиком и полностью.
Теперь улыбалась и я:
- Хочешь прогуляться по городу?
Через сорок минут Миша подъехал к парку, где в начале осени они бродили с бабушкой. Я тогда ещё попала в аварию, торопясь к ним на помощь. Теперь же, найдя местечко на парковке, я спокойно ждала Мишу, стоя у своей киа.
- Привет, - он подошел ко мне и, взяв за подбородок, поцеловал. Быстро, едва коснувшись губ. Мне этого показалось мало, и я потянулась к нему. Михаил усмехнулся, погладил меня пальцами по щеке.
- Соскучилась?
- Есть немного, - я пожала плечами.
- Немного? - он подтолкнул меня бедрами к машине. - А я - много.
Этот поцелуй был дольше, глубже и требовательней, и когда Миша отстранился, мне показалось, что я потеряла часть себя. Стало пусто, холодно и неуютно. Близости это парня мне теперь всегда было мало. Я схватила его за воротник пальто и резко притянула обратно к себе. Михаил засмеялся, упершись ладонями в крышу машины.
- Воу, полегче! Мы же собирались гулять! Такими темпами ты не доведешь меня до добра. Поедем домой. И никаких прогулок.
- Извини, - я отпустила его и отвела глаза.
- Ну уж нет. Целуй теперь.
К парку я шла на ватных ногах. Хорошо, что под руку с Мишей. Меня так разморило от его нежности, что голова шла кругом и по телу растекалась теплая истома, словно я ковыляла не по заснеженной дорожке в морозный день, а только что вылезла из горячей ванной.
- Как бабушка? - спросил Михаил.
- Держится. Она очень сильный человек.
- Даже чересчур. Как думаешь...
- Не надо, - перебила я его. - Обойдемся без догадок. Завтра будет результат.
- Ладно, - он отвернулся.
- Я рассказала ей сегодня про свою бабушку, - начала я и осеклась.
Миша снова посмотрел на меня.
- Хочешь рассказать и мне?
- Да... Но это тоже... - теперь отвернулась я. - Нелегкая история.
Он явно хотел что-то сказать, но я заторопилась, как и в прошлый раз.
- После операции мне пришлось долго восстанавливаться. Бабушка, конечно, нервничала, переживала, не спала, не ела. Всегда была рядом. Поэтому своим здоровьем занялась поздно. Слишком поздно, чтобы остановить рак.
- Вера...
- Да, это было страшно... И я хочу сказать... Главное, узнать все вовремя. И ничего не бояться. Искать врачей, лекарства, средства. Чтобы человек мог жить почти, как раньше. Жить здесь - ключевое слово.
Миша молча кивнул. Мы медленно шли по аллее. Откуда-то доносилась музыка. Пели "Валенки".
Михаил накрыл мою руку, лежащую на сгибе его локтя, ладонью. Он, как и я, не надел перчаток, и пальцы у него были холодные. Только прикосновение все равно показалось мне теплым. Белоозеров-младший теперь прочно ассоциировался у меня с теплом. С жаром, если был слишком близко. С пламенем, когда уходил в ярость.