— Вере бы угрожали через меня… а так… вы меня выпнете… может даже привлечёте к ответственности, она в безопасности. Прикажите парням меня разукрасить, так будет лучше всего. Наглядно, так сказать. Я стану отработанным материалом и больше через меня никто не попытается действовать.
Ладони его громко хлопают об столешницу.
— Ну и фантазия у тебя, Алексей. Долго думал-то? Стратег хренов! — Сергеев недовольно хмыкает. — А Вера… Она и так бы была в безопасности, твою мать, если бы у тебя хватило ума всё с ней прекратить сразу, как только ты понял, что она моя дочь! Ты берега потерял, видать!
Киваю коротко. Не поспоришь. Но лишний раз повторять, что не мог и не могу даже сейчас от Веры отказаться, не стану.
— Я собирался уволиться, уехать.
— А с Верой как бы поступил?
— Вернулся бы, когда встал на ноги.
Очередная ухмылка прорезает лицо Сергеева.
— На нужный ей уровень ты бы всё равно не поднялся.
Вот так. Одной фразой под дых и на колени.
Если он о своём уровне, то да, очевидно, что сколотить аналогичную «Империю» у меня шансы невелики. Если совсем точно, то нулевые.
— Я бы её всем обеспечил. У неё всё бы было. Она бы ни в чём не нуждалась. Да, шикарной жизни обещать не могу, но она жила бы в достатке…
— Похвальное рвение.
Сергеев встаёт и идёт к бару, берёт низкий широкий стакан в руки, машет им в мою сторону.
— Выпить хочешь?
— Нет, спасибо.
Бить меня точно не будут, но и выпить не из любезности предлагают.
— Да? Ну как знаешь, а я, пожалуй, выпью.
Янтарная жидкость наполняет бокал, Сергеев делает короткий глоток и морщится.
— Врач мне вообще-то запрещает, но я решил, что со своими советами он может идти куда подальше. Ладно… Алексей… — оборачивается. — А ты понимаешь, с кем ты связался?
— Отчасти.
— Отчасти…
— Но узнаю, я собираю информацию.
— Как что интересное нароешь, сообщи, сравню с тем, что имеется у меня.
Сергеев возвращается к столу, опускается в кресло, и я вижу, что ему приходится приложить некоторые усилия, чтобы совершить такое простое действие. Странно… Видимо, за его репликой о враче кроется нечто большее, чем просто комментарий.
Хмурая морщина залегает между бровями шефа.
— Ты постарайся… порвать с ней помягче. В лоб не надо, постепенно отдаляйтесь… Звони реже, говори прохладнее. Да что я тебя в конце концов учу!
То, что шанса мне не предоставят, было понятно с самого начала.
— Это будет сложно, — киваю.
— А ты постарайся. И я тоже постараюсь.
Вопросительно смотрю на босса, это в каком смысле он постарается.
— Уберу её подальше от тебя. Отправлю за границу. Встреч у вас не будет. Только телефонное общение. Так что твоя задача за полгода — это максимум — свести его на нет. Только, бога ради, никаких грубостей, заявлений, что нашёл себе другую и чего-то подобного. Расстояние — оно же разделяет. Вот вы и разделитесь. И, кстати, если не понял, виделись вы сегодня в последний раз. Скажешь Вере, что в командировку уехал, а сам можешь валить, куда хочешь, желательно подальше от Москвы. Попытаешься к моей дочери приблизиться, пристрелю, честно… своими же руками. Это понятно?
Качаю головой, не веря в то, что слышу. Какой заботливый отец… всё продумал.
— Вера, она настырная, она не смирится.
— Примет… поверь… примет. А тебя перед глазами не будет, так мы ей другого кандидата найдём. Молодая, быстро переключится.
Почему-то в это слабо верится. Может, и переключится, но что бы быстро… сомнительно.
Мне противно от того, что я должен сделать. Но Петр Алексеевич предельно ясно даёт понять, как он видит дальнейшее развитие событий. Любое моё слово против или предложения альтернативных вариантов его не устраивает.
— Странный ты, Лёш. И сердиться я на тебя, почему-то не могу. Что с тобой не так?
— Это не ко мне вопрос.
Со мной реально что-то не так. Знал бы сам только что именно!
— Может тебе помочь… — внезапно добавляет, но взмахом руки я его прерываю.
— Не стоит.
Если он считает, что меня можно купить, то я его мигом разочарую.
— Вы должны знать, что всё, что я сделал, я сделал ради Веры и её безопасности.
— Тебе просто стоило держаться от неё подальше, и она была бы в безопасности. Моя дочь всегда под присмотром. Неужели думаешь, я не в курсе, когда под меня начинают копать? Это никогда не прекращается, любую рыбу сожрёт ещё более крупная рыба, но, знаешь, иногда и мелкая норовит откусить кусок. Я в этом аквариуме хорошо ориентируюсь и всегда принимаю дополнительные меры предосторожности.
— Ну если так… проверьте своё окружение. На всякий случай. Не думаю, что я единственный канал, которым воспользовались. Наверняка, есть ещё. Просто… светить и терять их не хотят. Меня же было не жалко пустить в расход.
— Проверю. А ты сейчас Сан Санычу всё, что знаешь, расскажешь. Только от и до, в подробностях. Дальше выйдешь из здания и пойдёшь своей дорогой. Это понятно?
— Понятно.
Сергеев молчит, и молчание это, как сигнал, что разговор окончен.
Встаю и мешкаю, держусь за спинку стула. У меня странное послевкусие от нашей беседы. Будто мы не договорили. Но Пётр Алексеевич предельно ясно разложил по полкам, чего от меня ожидает, да и мне по факту добавить нечего.
